Первый дон

То наслаждение, которое они ощутят сейчас, позволит им справиться с трудностями, которые наверняка встретятся на жизненном пути.

Большую пуховую перину покрывали шелковые простыни. Лукреция радостно рассмеялась, улегшись на них. Чезаре, его детородный орган уже стоял колом, напрыгнул на сестру, испугав ее.

– Пап, Чезаре причиняет мне боль…

Александр поднялся.

– Чезаре, так ты научился только набрасываться на женщин? Жаль. Вина за это на мне, потому что кто, кроме меня, мог научить тебя получать райское наслаждение на земле?

Чезаре встал рядом с кроватью, его глаза ярко блестели.

Сестра отвергла его, отец – упрекнул, но он был молод и горяч, да и желание никуда не делось.

Александр подошел к кровати, и Чезаре пришлось чуть отступить.

– Иди сюда. Креция, пододвинься к нам.

Она подчинилась. Он же, взявшись за руку сына, начал поглаживать ею тело дочери, медленно, ласково. Сначала по лицу, потом по шее, маленьким грудкам.

– Не надо торопиться, сын мой. Насладись красотой.

Нет в мире ничего более удивительного, чем тело красавицы, запах женщины, которая отдается тебе… с желанием. Но если ты очень уж спешишь, ты лишаешь себя удовольствия, пугаешь бедных крошек…

Лукреция лежала, не шевелясь, полузакрыв глаза, ее дыхание учащалось, она чувствовала, как вибрирует ее тело под руками брата. Когда они добрались до живота и двинулись ниже, девочка раскрыла глаза и хотела что-то сказать, но волны удовольствия, прокатывающиеся по телу, заглушили голос, потрясли ее до глубины души.

– Папа? – прошептала она. – Не грех ли испытывать такое наслаждение? Я не отправлюсь в ад, нет?

– Разве папа может подставить под удар твою бессмертную душу? – спросил он.

Папа Александр, который все водил рукой Чезаре, находился совсем рядом с Лукрецией, ощущал на лице ее теплое дыхание и испугался той реакции, которую дало его тело. Резко отпустил руку Чезаре, просипел: «А теперь возьми ее, но возьми медленно. Мягко. Будь любовником, будь мужчиной, чти ее… но возьми».

Потрясенный, он быстро повернулся и направился к трону. Но когда услышал, как застонала дочь, потом снова и снова, уже от удовольствия, вновь не на шутку испугался за себя. Сердце гулко стучало, голова шла кругом. Никогда раньше он не испытывал такого возбуждения, такого прилива желания, и в этот момент он все понял. Да, Чезаре мог уберечь свою душу, но вот он, Папа, только что увидел змея в раю. Его искушали.