Четвертый Кеннеди

Их фотографировали на улице целующимися и держащимися за руки, на балконе квартиры, в которой они поселились. Светловолосая Тереза с белоснежной кожей и синими глазами, фамильным знаком Кеннеди, прекрасно смотрелась рядом со смуглым красавцем. Так что яд, которым сочились репортерские строчки, не действовал на читателей.

А когда появился фотоснимок, на котором Тереза защищала своего возлюбленного от дубинок итальянской полиции, у многих американцев проснулись воспоминания о страшных днях Далласа.

Любили Терезу и за остроумие, за умение не лезть за словом в карман. Во время избирательной кампании кто-то из репортеров прямо спросил ее: «Так вы согласны с политическими взглядами вашего отца?» Ответ «да» означал бы, что она лицемерка или ребенок, которым манипулирует жаждущий власти отец. После «нет» газеты бы радостно написали, что она не поддерживает отца в его стремлении войти в Белый дом. Но она показала, что ей не чужд политический гений Кеннеди. «Конечно, он же мой отец, – ответила она, прижимаясь к отцу.

 – И я знаю, что он очень хороший человек. А если мне не нравится то, что он делает, я кричу на него так же, как и вы, журналисты». Но экране телевизора этот эпизод смотрелся великолепно. Потом Френсис Кеннеди не раз говорил ей об этом. А теперь над ней нависла смертельная опасность.

Если бы она была к нему поближе, если бы смирилась с ролью любящей дочери и осталась в Белом доме, если бы придерживалась менее радикальных взглядов, ничего бы этого не случилось.

Ну почему он выбрала в возлюбленные студента-радикала, который, возможно, и сообщил угонщикам самолета о том, каким рейсом она отправляется в Америку. Тут он чуть не рассмеялся. Понятное дело, всем родителям хочется, чтобы дети доставляли им как можно меньше хлопот. Он ее любит, и он ее спасет. По крайней мере, здесь есть, с кем бороться. Не то что в прошлый раз, когда долго и мучительно умирала его жена.

В Овальный кабинет заглянул Юджин Дэззи, чтобы сказать, что все собрались и можно начинать совещание.

* * *

Когда Кеннеди вошел в зал заседаний, все встали. Он взмахнул рукой, предлагая им сесть, но они окружили его, выражая сочувствие. Кеннеди прошел во главу овального стола, опустился в кресло, спиной к камину. Две люстры заливали светом темно-коричневое дерево стола, кожаную обивку кресел. С каждой стороны было их стояло по шесть, остальные выстроились вдоль стен.