Четвертый Кеннеди

И впервые отметил одну очень важную особенность своего характера: ему претила потеря контроля над собой, которую вызывали наркотики. Он предпочитал терпеть душевные страдания, полностью владея своим разумом и телом. А вот потеря контроля ввергала его в отчаяние. И наркотики не приносили ему наслаждения, которое испытывали другие люди. В возрасте двадцати двух лет мир лежал у его ног, а он не находил для себя достойного занятия. Отсутствовало даже свойственное многим молодым желание улучшить общество, в котором ему довелось жить.

Он пришел за советом к своему крестному отцу, Оракулу, тогда еще «молодому» семидесятипятилетнему мужчине, который и тогда обладал неограниченным влиянием и как минимум раз в неделю встречался с президентом Соединенных Штатов. Он не сомневался, что Оракул знает секрет жизни.

– Найди самое бесполезное, на твой взгляд, дело и отдай ему несколько лет, – предложил Оракул. – Дело, о котором ты никогда не думал, заниматься которым у тебя не было ни малейшего желания.

Но которое может укрепить тебя и физически, и морально. Узнай ту сторону мира, которая, по твоему разумению, никогда не станет частью твоей жизни. Не транжирь время попусту. Учись. Именно так я и пришел в политику. Этим я удивил своих друзей, потому что никогда не питал интереса к деньгам. Делай то, что ты терпеть не можешь. Через три или четыре года откроются новые возможности, и, возможно, ты найдешь их более привлекательными.

На следующий день Кристиан отправился в Вест-Пойнт и последующие четыре года учился, готовясь стать офицером армии Соединенных Штатов.

Решение Кристиана сначала поразило Оракула, потом порадовало. «То, что надо, – заявил он. – Кадровым военным тебе не стать. Зато, возможно, ты поймешь, что самоограничение где-то и полезно».

После четырех лет в Вест-Пойнте Кристиан еще четыре года прослужил в бригаде специального назначения, где овладел всеми видами оружия и стал мастером рукопашного боя. Ощущение того, что тело способно выполнить любой его приказ, радовало Кристиана, укрепляло веру в собственное бессмертие.

В возрасте тридцати лет он демобилизовался из армии и перешел в операционный отдел ЦРУ. Четыре года работал в Европе, потом еще шесть на Ближнем Востоке. Быстро продвигался по службе, пока после взрыва бомбы не остался без ноги. Он принял и этот вызов, наловчился пользоваться протезом, даже не хромал при ходьбе. Но на работе в операционном отделе пришлось поставить крест.