Неделя на Манхэттене

В недавнем перелёте из Парижа компанией «Эр-Франс» нам разломали чемоданы, и когда писали жалобу, администраторша вздохнула:

– Хуже Парижа только Нью-Йорк! Они вообще шлют в пакете куски чемодана с вещами вперемешку…

Я попросила покрепче забинтовать багаж, и упаковщик загерметизировал его плёнкой как ракету перед полётом в космос. Самолёт взлетел, и каждый пассажир от пяти до восьмидесяти выложил на столик перед собой по два, а то и три электронных гаджета.

Имущества при нём были мобильник и борсетка; и пока самолёт катил по аэродрому, бычара полунормативно орал в мобильник, что, если три грузовика с его товаром не доедут до нужной точки, труп собеседника не опознают ни мама, ни бабушка, ни полиция, ни экстрасенсы.

Муж мой умеет спать в любой позе и при любом шуме, и я в одиночестве в сотый раз посмотрела «Крамер против Крамера», намекающий россиянину на то, что Черномырдин называл «здесь вам не тут». Все видели этот фильм об американской судебной системе, наживающейся на разводах, но не все знают, что люди устали кормить адвокатов, и если в 1960 году в браке состояло 72 % американцев, то сегодня только 49 %.

У нас при разводе можно не трясти грязным бельём, а у них необходимо представить веские основания – описать события и факты, подтверждающие нежизнеспособность брака. Американской судебной системе нельзя объявить, что развод – ваше личное дело, и при всех декларациях о защите частного пространства она сама будет решать, жить супругам дальше или нет. А если в семье дети, пара окажется в юридическом аду.

Закон, конечно, признает «право ребёнка на общение с обоими родителями, получение заботы и поддержки от обоих родителей, право на принятие решений, основываясь на опыте обоих родителей». Но в выигрыше окажется родитель, имеющий деньги на дорогого адвоката, лучше понимающий тонкости английского языка и местного законодательства.