Жидкое состояние

Он был существом, тянувшим Стаса ко дну. По мере того, как человек шагал к Вове, очевидность этого проявлялась всё больше, выступая потом на шершавом лбу, где прилипшие волосы образовывали узоры рваной бумаги. Лицо виднелось в общих чертах, будто было из прозрачного силикона, который оставался жидким, менял форму и вибрировал, как песок на музыкальной колонке. Это лицо пугало.

Вова отступил и зацепил ведро с рыбой. Со страстным рвением карп с разорванным ртом выскочил из перевернувшегося ведра и поплыл вдоль грязной земли к воде.

Через секунду он был уже в реке, победоносно махнув хвостом. Вова глянул на эту картину, ощутив крошечное поражение. Он побежал к машине. Трос выпал из рук став лишним препятствием на пути к спасению. Это был момент, когда Вове не надо было говорить, что делать. Его завели как игрушечного зайчика и пустили необдуманно бежать, наблюдая за неловкими и дёргающимися движениями. Ноги несли быстрей, чем проходили процессы в мозгу. Он забыл о друге, о брошенных вещах и лежащей недопитой бутылке самогона мутного цвета. Забыл о карпе, которого хотел вкусить этим вечером. Вова хотел быстрее добежать к машине. Хлюпая по влажной земле и стараясь не поскользнутся, он подлетел к жигулям, едва не упав. Дверь была открыта. Вова дёрнул ручку и перед тем как сесть на сиденье оглянулся. Тёмный силуэт, частично скрывающийся за полосами дождя, приближался. Вова вскочил на сидение и закрыл дверь. Руки тряслись. Он хотел схватить ключ зажигания, но забыл где он находиться и начал обшаривать одежду. Ключ оказался в кармане. Приятное осознание этого утешало мужчину и придало надежды на спасение. Ключ не хотел вставляться в замок зажигания. Дрожащие руки не поддавались контролю. Каждая секунда могла стать последней, сердце бешено вибрировало, заглушая звуки стучащего по крыше дождя. Вова мельком посмотрел в зеркало заднего вида, но увидел только темноту и стекающие по стеклу капли. Он сумел вставить ключ, двигатель завёлся. Это гудение было настолько приятно для Вовы, что он засмеялся. Он включил передачу и поехал, забыв про фары. В темноте впереди он заметил человека, стоящего под дождём. Это был тот же человек, что вышел из воды. То же размытое лицо и тёмная одежда, сливающаяся с густотой фона. Он включил фары и вскрикнул от увиденного. Деформированное лицо, меняющее форму как мыльный пузырь, слабо поддающееся описанию, глядело на него, заставляя коленки трусится. Вова инстинктивно вывернул руль, машина дёрнулась на ухабе. Заскрипели покрышки.