Песчаный вихрь

Гай Фуфий дважды перечитал написанное и не понял ни слова. Его руки предательски задрожали, он швырнул папирус Охиму и приказал декламировать вслух, но смысла все равно не уловил.

– Станет ли господин отвечать? – вежливо осведомился раб Аттика.

– Нет, – ответил за хозяина Охим и принялся лихорадочно собирать вещи в дорожные узлы. – Давай сюда свитки и можешь идти.

Гай Фуфий в оцепенении прошагал к кровати, уселся на нее и растерянно спросил:

– Что происходит? Дядя спятил?

– Нет, – пропыхтел Охим, скатывая толстое одеяло.

 – Манилий тебя переиграл.

– Но ведь это он виноват! Он, а не я! – закричал Гай Фуфий, колотя кулаками по матрасу.

– Он первым предъявил обвинение, следовательно, ему и поверят. Доказательств обратного у нас нет, а деньги мы действительно украли. Ты сам сообщил дяде, что у тебя чудесным образом появились сто тысяч сестерциев. Даже он не станет на твою сторону в суде.

– А если мы их вернем?

– Поздно! Раз Манилий не соврал о деньгах, у людей не будет сомнений, что и насчет поджогов он не ошибся.

Не сиди, как пень, собирайся, если жить охота! Я достану лошадей, а ты позаботься о еде на дорогу. Да книги не забудь, без них богатая вдова и на порог нас не пустит.

***

Путь до Остии был поистине ужасным: они ехали день и ночь, Охиму казалось, что его филейная часть превратилась в сплошной мозоль, а Гай Фуфий ныл и ныл. Бросить бы его и улизнуть в одиночку, но если так поступить, римские власти вернут ему статус раба, и придется скрываться всю оставшуюся жизнь.

Говорил же он этому недоумку: нельзя назначать место, куда жертва должна принести деньги за молчание, так близко от дома. Следовало выбрать рынок на форуме или двор в общественных банях или цирк, где всегда много публики. Но хозяин опасался, что Охим растеряется на незнакомой улице, и Манилий его поймает.

– Долго еще ехать? – подал голос Фуфий.

– Уже приехали, видишь маяк?

– Угу.

– Вот нам как раз туда.

Главное, не опоздать на корабль.

У городских ворот стражник потребовал спешиться, и путникам ничего не оставалось, как вверить лошадей его попечению. От волнения и необходимости поторапливаться Охим даже толком не разглядел главный порт республики: вроде, те же дома, что и в Риме, только дороги пошире, но и это вызывает сомнение, потому что они забиты людьми. А по реке нескончаемым потоком тянутся лодки, гружёные товарами и военным снаряжением.