Человек тысячи имен

Эта страсть перейдет и в ее дизайнерские коллекции, отличительными признаками которых станут простота, обилие мохера и определенный набор «базовых» цветов: белый, серый, черный и всполохи красного – отсылки к рябине, калине и снегирям.

Позже проницательные японские партнеры назовут ее «женщина-зима» и подарят набор визиток, где ее имя будет написано на японском: рю-до-ми-ра. В переводе на русский это означает: «маленький дракон у воды, который еще не проснулся».

Берендеево царство

«Зимой мой Бугуруслан – сказочное Берендеево царство.

Розовые от мороза небеса, хрусткий наст под валенками, скрежет лезвий коньков на льду Кинеля, визг детей, слетающих с горки на чугунных санках, и белоснежные лохмы инея на ветвях берез. А потом – домой к растопленной печке, прижаться застывшими, обмороженными руками-ногами, повизгивая от боли и вожделенно принюхиваясь к доходящим в чугунке курникам. Налить в блюдце чай, отколоть молоточком кусок сахара и, прихлебывая, слушать про царя Гороха и уплывать в сказочную блаженную дрему, пока баба Сима на руках не отнесет на свою пуховую перину – и до утра. Утром снова розовый рассвет, заиндевелые окна, лопата в руках – отгребать снег от крыльца, и снова счастливое детство, что и сегодня, через эпохи, поскоком бравым снегиря смахивает тебе за шкирку ворох снега, пока ты тащишь с Тишинки елку домой, принюхиваясь к хвое и предвкушая счастье Нового года».

По весне из бугурусланских берегов выходила неуемная речка Кинель, о которой даже сложили легенду.

Кинель была названа в честь башкирской красавицы, дочери богатых родителей. По легенде, девушка без памяти влюбилась в бедного пастуха, и чувство ее было взаимным, но этому союзу противился отец. Понимая, что его не переубедить, отчаявшаяся девушка бросилась в реку, принявшую ее печали. С тех пор каждую весну Кинель выходила из берегов – видно, в поисках возлюбленного. Местные жители, привыкшие к такому характеру красавицы, в дни половодий перемещались между домами на лодках.

Когда слушаешь воспоминания Норсоян о детстве на Урале, кажется, что попадаешь в долину Муми-троллей с их сказочными штормами, волшебными шляпами и песочными львами.

Природа тех мест придает особое настроение ее рассказам. Однако другие ее истории напоминают роман Гарсия Маркеса «Сто лет одиночества», пропитанного отчуждением и безысходностью. Жизнь с матерью и отцом стала настоящим испытанием для свободолюбивой Кусо.

Родители Норсоян были людьми строгими и серьезными.