Коррозия

Рано утром, полностью обессиленный и находящийся в состоянии крайнего психического истощения, Громов оделся и, нарушая все инструкции своего вчерашнего гостя, поехал к Рукоблудскому. Мрачный подъезд встретил Громова подвальной сыростью. Вот знакомая дверь. Она опять не заперта. Оказавшись в прихожей, Громов на минуту остановился, замер, прислушался. Из комнаты доносились отзвуки какой-то возни, потом раздался тихий, но отчетливый голос Рукоблудского: «Убирайся, дохляк». Затем психиатр шумно вздохнул, и все стихло.

Громов толкнул дверь и вошел в комнату. Тут же в нос ему ударил уже знакомый запах тления, но теперь он стал еще сильнее и гаже.

– Это вы мне сказали убираться? – проговорил Громов.

Рукоблудский, все так же сидевший за столом, чуть со стула не свалился от неожиданности.

– Ой, какие люди! – закричал он. – Громов, очень рад вас видеть. Заходите, присаживайтесь. Конечно же, не вам я убираться велел, а так, приятелю одному. Вон он, в угол забился.

Рукоблудский неопределенно махнул рукой в сторону.

Но ни в одном из углов Громов никого не заметил.

– А вы и не увидите! – довольный замешательством гостя, завопил Рукоблудский. – Этот мой приятель из той компании, о которой я давеча вам рассказывал. Он тут у меня уже давно отирается и очень на вас рассчитывает.

– На меня? – не понимая, переспросил Громов.

– На вас, то есть на ваш корпус, на тело ваше. Я же вчера вам все подробнейшим образом объяснил.

Но сегодня Громов меньше всего был расположен вести беседы, а тем более выслушивать нелепую болтовню Рукоблудского.

Решение в его душе уже созрело. И он без всяких размышлений, подобно тому мужику, выскочившему в пылающем зипуне из горящей избы и сиганувшему прямо в прорубь, рубанул с плеча:

– Ладно, Рукоблудский, мне теперь все равно. Я теперь здесь лишний. Если ты не сумасшедший, а настоящий черт, то вот он я: делай, что вчера обещал.

– Ой, вы уже и решились. Уважаю вас и ценю. Вот это поступок, вот это смелое, отважное сердце!

Рукоблудский широко улыбнулся и счастливо, как-то очень по-детски засмеялся.

Но, видя хмурое выражение лица Громова, быстро прервал свой смех.

– На вашем сердце печаль, и вам не до веселья и не до разговоров со мной. Но все же давайте уточним условия нашей сделки. Вы, стало быть, уступаете нам свое тело, в обмен мы делаем так, что в ад ваша освобожденная от тела душа не попадет. Ад будет для вас закрыт. Так?

– Так, – кивнул Громов.

– Ну, вот и договорились.