Коррозия

– А может, они его к стенке поставят, ведь он тебя из тела выгнал.

– Ничего ему не сделают. Это у нас называется здоровой конкурентной борьбой, неотъемлемым правом свободной личности. Но, правда, до определенных пределов: те тридцать первых – это высший круг. Они вне конкуренции. Но ты их не увидишь, они тут не живут. Здешний климат им не нравится. Здесь дела ведут такие как я.

– А что же они тебе не помогли, когда я сбежал? Почему еще одну душу не подсунули?

– Крест они на мне поставили, вот почему.

Мне ведь, честно говоря, давно вся эта подлость надоела. Я буянить, гулять начал. Они меня временно от дел устранили, но не унимался я. Тогда они и совсем на меня рукой махнули, помогли, правда, в последний раз: тебя нашли и ко мне прислали. Я тогда уже в нищете сидел, а в старые времена, еще при царе, а потом при коммунистах одним из первых здесь был. Столько новых тел и душ им поставил!

– Меня последнего обманул?

– Да! Но прощения у тебя не прошу, знаю, такое не прощают.

Ну вот, кажется, и все. Помираю я. Так твою тайну и не довелось узнать, – голос рогатой тени стал совсем тихим.

Она вновь прилегла на ковер, подложила под голову тонкие лапки, словно готовясь ко сну.

– Еще, здоровяк, скажу тебе: родных твоих специально убили. Ты с самого начала на крючке был. Через Кедранюка действовали. Он не наш, но в системе. Танька по указке Кедранюка с тобой спала, чтобы тебя в тот вечер дома не было, чтобы убить без помех, чтобы виноватым ты себя считал.

Если человеком опять станешь, Таньку не трогай, не виноватая она.

– Возьми у меня силу! – вдруг проговорила душа.

– Оставь, надоело, – в последний раз вздохнула рогатая тень, сжалась и, как маленький комок болотного тумана, попавший под прямой луч солнца, растаяла без следа.

Глава 6

Стукнула входная дверь. В комнату ворвался Громов, точнее тело Громова, управляемое крошечной душой Коти. Пальто на нем было распахнуто, шарф сполз на бок, шапка вообще пропала.

Под глазом Громова виднелся большой синяк, на лбу сидела огромная шишка, под носом запеклась кровь.

– Не смог я этого пса замочить, – проскрежетал он, – сильный, как носорог. Сам меня чуть не укокошил. Но ничего, Макар, я тебе отомщу, я тебе припомню!

Он смачно сплюнул на пол.

– Но ты не думай, что от меня во время сна сбежишь, – обращаясь к душе, произнес он, – я без сна долго могу. Сегодня вечером в Москву поедем, мосты с нужными людьми наводить.