Коррозия

Провожаемый недобрыми взглядами, Громов быстро миновал приемную и, открыв тяжелую дверь, оказался в кабинете директора Ивана Ивановича Кедранюка.

В облике Ивана Ивановича действительно было что-то от этого крепкого дерева. Он был коренаст и кряжист, без всякого намека на шею, талию и прочие чудачества. Лицо его, словно впопыхах вырубленное каким-то подмастерьем из сухого чурбака и тоже лишенное каких бы то ни было затей и изяществ, выглядело очень просто и заурядно. Он даже и сидел в своем кресле непоколебимо и прочно, как сибирский кедр, запустивший свои цепкие корни на такую превеликую глубину в твердь земную, что хоть трактором его вороти, все равно не вытянешь и не сдвинешь с насиженного и облюбованного места.

Иван Иванович относился к тому нередкому, никогда не переводящемуся типу руководителей, кои чувствуют себя на своем рабочем месте совершенно как дома. Своих подчиненных он держал если не за прислугу, то уж точно за бедных домочадцев, обязанных ему не только правом работать и получать деньги за свой труд, но правом и жить, и дышать. Кроме того, Иван Иванович обладал двумя основополагающими свойствами характера, без которых не может обойтись ни один начальник крупной и даже средней руки, а именно: полное отсутствие воображения и полная уверенность в своей правоте. Тем людям, коим подолгу приходилось беседовать с Иваном Ивановичем, порой начинало казаться, что вот-вот на широком непробиваемом лбу его покажется смолистая кедровая кора, а где-нибудь за воротом или подмышкой мелькнет хвойная веточка с крепкой, тугой шишкой.

– Здравствуйте. Вызывали? – как можно бодрее начал Громов.

– Проходите, садитесь, – сухо ответил Кедранюк.

Громов выдвинул ближайший к столу директора стул, но еще не успел опуститься на него, как Кедранюк громко и раздраженно произнес:

– Вы где три с половиной часа шлялись? Вам что, прогул записать? Вас что, уволить?

Если бы Громов не находился в столь подавленном состоянии и самом мрачном расположении духа, то уже с порога заметил бы, что к обычному неприступному выражению лица директора прибавилось что-то еще беспокойное и настороженное.

– Вы же меня сами на весь день отпустили, вы же меня сами к врачу посылали! – воскликнул Громов, меньше всего ожидавший подобных упреков.

– Да, я вас именно к врачу посылал, именно лечиться, если вы больны, а не отказываться от лечения, когда вам предлагают!

– Я и был у этого врача, и он мне знаете, что предложил … – начал оправдываться Громов, но не договорил.