От судьбы не уйти

Повитуха хлопнула новорожденную ниже спины, но ребёнок всё равно не закричал, как положено при родах, а еле слышно заскулил, а потом и вовсе затих. Вроде все были живы – и мать, и дитя, но Филипп краем глаза заметил, как повитуха внезапно переменилась в лице. В мгновение ока она осунулась, посерела, выглядела испуганной, будто увидела что-то не то. Повинуясь особому женскому чутью, Авдотья кинулась к роженице, закрыв её собою от супруга.

Женщина перерезала новорожденной пуповину, запеленала её в кусок чистого полотна, после чего подала ослабевшей матери.

Настя приложила дочку к груди. Та вяло чмокнула несколько раз и замерла, не в силах больше ни сосать, ни глотать.

– Назовите дочку Прасковьей, – услышал шёпот жены Филипп. – Позовите батюшку, чтобы окрестил.

После крестин случилось чудо – дитя на глазах ожило, досыта наелось и спокойно уснуло, зато роженица, наоборот, с каждым днём всё больше чахла, слабела, а на девятый день, так и не оправившись от родов, совсем сгорела и к ночи тихо отошла.

Покамест супруга болела, заботилась о ней всё та же Авдотья. Больше она не досаждала Филиппу своим назойливым вниманием, мало того, изо всех сил старалась обходить его стороной, тщательно избегая общения, казалось, даже взгляд свой от него прятала. Подобно Насте, она теряла в весе, как-то сразу потухла, состарилась, даже щёки её, до этого со свежим здоровым румянцем, обвисли, потянув вниз уголки плотно сжатого рта.

Перемены были настолько разительны, что Филя ловил себя на мысли, будто это не прежняя Дуня, а её тень, совсем другой, незнакомый доселе человек.

Третьего дня, не выдержав напряжения, знахарка объяснила Филиппу, что вместе с приросшим во время беременности последом у его жены вышли наружу все женские органы, и внутреннее кровотечение невозможно остановить. Привезённый из уездной больницы акушер подтвердил Авдотьины опасения, после чего был снова вызван батюшка, крестивший Прасковью, чтобы причастить безвременно уходящую Анастасию.

Похоронили Настю возле упокоившихся ранее родителей Филиппа, его преставившихся во младенчестве многочисленных братьев и сестёр и умершего во время предыдущих родов сына.

Тоскливо-унылые капли дождя, вперемежку с тающими хлопьями первого снега, разбивались о кладбищенские кресты, окутывая сельский погост густой, удушающей водяной пылью.