Лора

Обернувшись, Филипп заметил в конце коридора охотника и Лору.

– А вы чего там стоите, как истуканы? Соскучились по порке?

Не дожидаясь более жесткого «приглашения», оба побежали вниз по лестнице.

Ее спутник что-то говорил, пока Лора, глядя себе под ноги, считала ступеньки. От благовоний и аромата кипарисового масла голова стала тяжелой, а движения замедлились.

Спортивный зал, единственный открытый этаж в здании, был переоборудован для проведения церемонии. Вход задрапировали плотным белым шелком, который полностью скрывал пространство за ним.

Два охотника в парадной одежде, с ярко раскрашенными шлемами и телами, охраняли дверь.

Пропустив Ахиллида вперед, Лора потянулась к руке охранника и сжала его предплечье двумя пальцами так, как научил ее Кастор. Ему пришлось, много лет назад, когда он проиграл ей очередное пари. Охранник ответил тем же жестом.

– Добро пожаловать, сестра, – прошептал он и отступил в сторону.

Кивнув стражу, Лора нацепила бронзовую маску и сразу почувствовала себя увереннее – кое-кто из охотников сделал то же самое.

Оставаясь единственной, кто носит маску, она бы непременно привлекла к себе внимание, но гораздо хуже было бы оказаться узнанной.

Прошло, наверное, лет семь с тех пор, как Лора в последний раз переступала порог Дома Фетиды, однако она за это время почти не изменилась, и любой, кто знал мать Лоры, увидел бы сейчас перед собой ее копию. Лора унаследовала от матери непослушные густые волосы, теплый оливковый цвет кожи и светло-карие глаза.

Но… возможно, она зря боится разоблачения. Ее мать умерла, и, хотя обиды тлели столетиями, воспоминания со временем тускнели. Скорее всего, никто из присутствующих в этом зале и не вспомнил бы, кто такая Елена Персеус. Никто, кроме ее дочери.

Отодвинув шелковую завесу, Лора оцепенела. Она даже не сразу поняла, что видит перед собой.

Храм. Она стояла внутри храма.

Лора сделала шаг вперед, и иллюзия рассеялась. Призрачные голографические изображения проецировались на зеркальные стены и крыши.

Колонны, настоящие и фальшивые, поднимались к голограмме сводчатого потолка, расписанного яркими красками, позолотой и серебром.

Даже зная, что храм не настоящий, Лора испытала трепет, природы которого не понимала, и не хотела понимать. Обернувшись, она увидела за голографическими колоннами рассвет на диком и скалистом морском берегу. Она двинулась дальше, и тени начали сгущаться. Она словно оказалась во сне, который постепенно превращался в ночной кошмар.