Крестный ход над Невой

Действительно, замысел художника был совершенно сокрыт от постороннего наблюдателя.

– А что вы рисовали? – поинтересовался Стёпа.

– Как и все художники… – тяжело вздохнув, ответил Петруша и пробормотал: – Борьбу света и тьмы…

– Знаете, у вас это получилось! – воскликнул мальчик, вспомнив своё вчерашнее переживание при взгляде на лист, где жёлтые брызги разогнали мрак. – Знаете!.. Ваш рисунок мне жизнь вчера спас!..

Петруша от этих слов расцвёл, заулыбался, но потом застенчиво пожал плечами, будто говоря: «Да это ж не я всё! Что ты мне, дураку, такое великое дело приписываешь?!»

– Скажи, Стёпушка, а какой цвет тебе-то самому нравится больше других? – просто спросил он.

 – Ведь не важно, в каком цвете мы пришли в этот мир, важно только то, в каком – отсюда уходить станем. Мы сами всегда свой цвет выбираем…

– Мне нравится жёлтый… – проговорил Стёпа, вспомнив сияющие капли на рисунке старика, но осёкся и прошептал: – Подождите-ка, я не говорил вам, как меня зовут… Откуда вы моё имя знаете?!

– Ишь, какой засекреченный шпион нашёлся! – весело рассмеялся Петруша, а потом, став серьёзным, тихо добавил: – А ты, душа моя, вон какой сильный оказывается! Эвона, какой сложный, непобедимый цвет ты для себя выбрал.

Но нести его трудно… Ох, трудно будет… Через всю-то жизнь… Через все испытания и искушения свет пронести – это подвиг.

– Как это сильный, непобедимый цвет? Его же любой другой перекрыть может! Намазал зелёным, или серым, или чёрным – и от жёлтого ничего не осталось!

– Это не так… Сам полюбуйся! – Радостно глянув на мальчика, Петруша достал из большой, коричневой папки с длинными завязками чистый лист и, прикрепив к деревянной рамке, поставил на мольберт, а старый рисунок приставил к парапету.

Затем старик не спеша снял шапку, размашисто перекрестился на купола, на Ангела с крестом, виднеющихся над Невой, и, окунув чистую кисточку в жёлтую краску, нарисовал посередине листа несколько широких мазков, похожих на пламя свечи.

– Красиво? – улыбнулся Петруша, как ребёнок любуясь на свой рисунок.

– Красиво… – поддакнул Стёпа, не отрывая взгляда от художника.

А старик нацепил шапку, натянув её на самые брови, состроил выражение записного злодея и, зачерпывая кисточкой как ложкой все тёмные цвета, которые были у него в запасе, начал размазывать их по всему листу. Но жёлтые мазки оставались чистыми и как будто светились! Едва коснувшись их, тёмные краски сползали, не затронув их и даже не изменив изначальной чистоты тона.