Утраченное наследие

– Ну, хорошо, хорошо, – замахал руками Андрей, – предположим, что ты уговоришь его встретиться с тобой и выслушать. Предположим, что получится этот вариант с переносом дома… Хотя это бред! Не будет он с этим возиться! Ну давай рассуждать! Дом старый, может развалиться. И наверняка твоей Софье Ильиничне важно, чтобы он стоял на своем теперешнем месте. Старушку удар хватит, когда она только представит физический перенос дома, – Андрей чудаковато почесал затылок и, улыбаясь, добавил: – А вдруг у нее под домом еще какой-нибудь ход в подземное царство или… бункер Сталина?

Гриша шутку не оценил и только снова нахмурился:

– Она говорила, что ей важно сохранить дом на его исторической земле… Но если ничего другого не останется!.

– Расскажи про третий вариант! – попросил Андрей.

Гриша посмотрел на друга грустно, словно сам понимал, что последний вариант самый трудный, но, может быть, единственный реалистичный.

– Официальная борьба…

– То есть? Что за кодовое название? Гм, – хмыкнул Андрей, – звучит прям как «план «Барбаросса».

– «Официальная борьба» означает, что нужно действовать через государственные инстанции, писать жалобы, заявления и так далее в «Росохранкультуру», например… в генеральную прокуратуру… – пояснил Григорий, – то есть…

Андрей продолжил за него:

– Нудно, долго и малоэффективно… Ты же понимаешь, сколько времени уйдет на официальную переписку с этой «Росохран…», или как ее там… И потом, они же могут ответить тебе просто, что у дома нет статуса памятника архитектуры? Я правильно понимаю? Ты юрист, объясни мне!

– Здесь ты прав, – ответил Гриша, – по-хорошему, надо запускать сначала письма о внесении здания в охранный реестр и о присвоении статуса памятника.

– Ну а что если начать все-таки это делать, а тем временем подключить общественность, которая, как ты сам сказал, осудит Муранова за снос этого дома? – предложил Андрей.

– Каким образом это сделать, чтобы не раскрыть себя? – Гриша покраснел. – Ты же понимаешь, дело не в том, что я боюсь потерять работу! Я боюсь, что меня уволят раньше, чем я смогу помочь Софье Ильиничне.

– Не оправдывайся ты, – серьезно ответил друг, – конечно, понимаю. Надо подключить людей, которые ничем не рискуют в этой ситуации.