Утраченное наследие

– Нет! Я не смогу ничем вам помочь, Гриша! Я слишком много сил потратила на поддержание этого дома, слишком уже много энергии на борьбу с властями. Я не отступлюсь!

Гриша вздрогнул. Ему показалось, что на этой последней фразе она как бы захлопнула дверь для него в свой особенный мир… Мир старины и традиций, мир русской культуры и истории. И ему стало так одиноко и грустно от мысли, что вот сейчас он уйдет и никогда больше не войдет сюда. Не узнает, как жили Курагины, что сохранили они в стенах этого дома… И чем жила эта женщина все эти годы, где берет силы, чтобы противостоять людям, не умеющим ценить то, что ценит она?

Он заговорил уверенно, не узнавая собственный голос:

– Софья Ильинична, я прошу простить меня за то, что испортил вам настроение своим приходом! И я хотел бы просить вас о дружбе!

Она удивленно взглянула на него.

Гриша продолжал, боясь не успеть сказать ей задуманного, прежде чем она попросит его уйти.

– Я не знаю, чем закончится эта история… Но я бы очень хотел приходить к вам просто так – без цели и без расчета, чтобы просто поговорить о жизни.

Я уверен, что вы можете мне многое рассказать. Я буду благодарным слушателем и, может… Я еще толком не разобрался в этом деле, мы вместе найдем способ заставить их сохранить на этой улице хотя бы дом Курагиных…

Его заявления, конечно, выглядели наивно. Он это понимал. И понимал, что, может, не совсем к месту заговорил о дружбе…

«И с чего бы ей именно мне довериться, когда она знает, что меня послали люди, считающие ее взбалмошной настырной старухой, с маразматическим трепетом держащейся за свое добро?.

. Почему она должна сейчас поверить, что я искренне сопереживаю ей?..»

Гриша почувствовал себя ужасно глупо и снова покраснел.

Может быть, именно эта физиологическая особенность – покрываться пунцовыми пятнами каждый раз при ощущении неловкости – и подкупила женщину. Взгляд ее смягчился, и она, чуть заметно улыбнувшись, произнесла:

– Давно никто не удивлял меня так приятно, как вы, Григорий Серов! – она специально опустила отчество в обращении, чтобы показать, что расположена к нему.

Он улыбнулся, и краска отлила от его лица.

– Вы просите меня о дружбе, заведомо зная, что вам бы влетело за такое поведение, если бы начальство слышало вас сейчас? – тихо спросила она.

– И наверняка влетит! – весело ответил он. – Потому что докладывать все равно придется, а врать я не умею. У меня все на лице написано, как вы уже заметили, наверное… – пошутил над собой он.