Утраченное наследие

– Почему же?..

– Глава семьи не велел! Вот и не пришли… Суровым он был человеком. Александре Тимофеевне здорово доставалось от свекра. Он не любил ее, мстил за надменность ее родственников. Во всем попрекал, ворчал на нее. Но она это спокойно переносила. А когда тот умирал… дед Алексей рассказывал, именно бабушка Саша больше всех и возилась с ним у его постели. Удивительная была женщина, молчаливая, строгая, а какая красивая… Правда ведь, Гриша?..

– Да, очень красивая, – отозвался парень, – она похожа на актрису из черно-белого кино…

Гриша был искренне очарован всем увиденным и услышанным.

– Ну, пойдемте… – Софья Ильинична погасила свет люстры и повела гостя дальше. – А это кабинет прадеда – купца Курагина…

Женщина отворила вторую дверь, и они вошли в длинную, довольно узкую комнату, которую осветила такая же хрустальная люстра, только меньших размеров. У окна стоял огромный массивный стол из красного дерева. Он очень впечатлил Григория. Вдоль одной из стен тянулись книжные шкафы, а напротив расположился длинный диван, обитый темно-зеленым бархатом.

Сверху лежало несколько подушек с кисточками. А над диваном висел большой портрет, написанный маслом. И написан он был превосходно. На нем был изображен купец Курагин Василий Михайлович во весь рост. Он стоял в черном сюртуке и черных панталонах, заправленных в кожаные сапоги. В одной руке мужчина держал трость с крупным золотым набалдашником, в другой – часы на цепочке, тянувшейся из кармана жилета. Взгляд этого человека был тяжел, но светился умом. Позади него была Волга…

Гриша оторопел от этого изображения. Он молча смотрел на него и ощущал себя мальчишкой, который посмел без спроса войти в кабинет высокого человека. Казалось, Василий Михайлович вот-вот возьмет и зашевелится, нахмурит грозные брови и погрозит тростью с портрета.

– Суровый у него вид, – протяжно выдавил Гриша, – Софья Ильинична, давайте смотреть другие комнаты!

Женщина засмеялась:

– Да, Гриша, дед был строгим человеком… Но он сделал для своей родной земли и людей очень много полезного.

Не это ли говорит о том, что за внешней суровостью скрывались истинная доброта и человеколюбие?.. – она затворила дверь и повела его в другую комнату.

В этой комнате явно жил когда-то совсем другой человек. Это ощущалось даже в воздухе. Три больших окна выходили в сад. Мебель была тоже старинной, но без обивки, вся из какого-то светлого дерева. Круглый стол в центре был устлан нотами, покрытыми пылью.