Сестра милосердия

 – Я могу больше не воспитывать ни тебя, ни внучек! Могу просто любить…

Добросовестно отсидев утреннее заседание, Петр Иванович частенько сбегал после перерыва, и от этого школярского поступка просто неприлично молодел, становясь действительно больше похожим на гимназиста-прогульщика, чем на маститого профессора.

Он очень любил дочь, но истинными королевами его сердца стали все-таки внучки. Вся любовь мира, возведенная в квадрат, и то будет мало, говорил Макс.

Иногда Лиза думала, почему родители не оформляют документы на жительство, но сразу прогоняла эти мысли.

Максу лучше знать, вероятно, он все уже устроил. Кончится конгресс, и они все вместе поедут в Грэндж, родители отдохнут, опомнятся после страшных испытаний. А потом… Да все что угодно! С его опытом и репутацией отец украсит любой госпиталь! А если не захочет работать, еще лучше! Гонорары от издания монографий позволят родителям чувствовать свою независимость, Лиза знала, что для них это очень важно.

Словом, будущее виделось ей в спокойных, светлых тонах.

Каким же ударом стало известие, что родители собираются обратно в Россию!

Лиза сначала не поверила, посчитала это неудачной шуткой и искренне рассмеялась:

– Папа, не пугай меня, я уже не маленькая!

Но лица родителей оставались серьезными.

Они собрались у Макса в кабинете, как обычно поздними вечерами. Топили небольшой камин, играли в карты или просто смотрели на тени, отбрасываемые огнем на каминный экран. Вели тихие, неспешные разговоры, делились воспоминаниями.

И вдруг такое известие.

– Но это невозможно, – сердце забилось как сумасшедшее, – просто невозможно! Вы погибнете…

– Что ж… Империи рождаются, живут и умирают, и долг гражданина умереть вместе со своей страной.

– Петр Иванович, оставь этот пафос! – досадливо воскликнула Ксения Михайловна и обняла дочь. – Ты готов и сам мучиться, и всех измучить! Лиза, милая, будь моя воля, я бы осталась!

Мать крепко обняла ее, а Лизу затопила боль предстоящей разлуки.

Неужели есть что-то важнее, чем быть вместе?

– Действительно, Петр Иванович, – вступил Макс, – вы врач и ученый с мировым именем, не пропадете здесь. И, к слову, принесете гораздо больше пользы людям и науке, чем если вернетесь в Россию, где вас унижают, заставляя пользовать всякий сброд.

– Это высшее призвание врача, пользовать всякий сброд, – буркнул Петр Иванович, – не буду скромничать, я действительно неплохой хирург, именно поэтому я нужнее там.