Жизнь как она есть

] и купила все книги Сезера, а также – на всякий случай – стихи Леопольда Седара Сенгора и Леона-Гонтрана Дамаса[36 - Леон-Гонтран Дамас (1912–1978) – французский поэт и писатель, один из родоначальников Негритюда, депутат Национального собрания Франции от Гвианы, делегат ЮНЕСКО в Американском обществе африканской культуры, профессор Говардского университета.].

Конде открыл наугад книгу Эме Сезера (он станет моим любимым писателем) «Дневник возвращения в родную страну»[37 - «Дневник возвращения в родную страну» (завершено в 1938 г.

) – поэма, написанная свободным стихом, с которой началась слава Эме Сезера, в ней он яростно отстаивал достоинство своей расы.]и продекламировал насмешливым тоном:

Что два плюс два дают пять

что лес мяукает

что дерево таскает каштаны из огня

что ресница приглаживает бороду

и так далее, и так далее…

– И где тут смысл?! – воскликнул он. – Для кого он пишет? Уж точно не для меня, раз я ни черта не понимаю!

К Леону-Гонтрану Дамасу он проявлял большую снисходительность, находя его стиль проще и прямее.

Мне сейчас кажется невероятным, что я не рассказала Конде о Дени. Даже не пыталась, понимая, что признание похоронит надежду на замужество. Та эпоха во всем отличалась от современной. Девственность невесты перестала быть непременным условием, но сексуальной свободы и в проекте не было. Закон Симоны Вейль[38 - Симона Вейль (1927–2017) – французский государственный деятель. Ее именем назван «закон Вейль» о декриминализации абортов и предоставлении женщинам права прерывать беременность по собственному желанию.

Принятия закона о разрешении добровольных абортов Симона Вейль добилась, находясь на посту министра здравоохранения (1974–1976).] будет принят только через пятнадцать лет. Мало кому хватало смелости признаться, что ребенок был «зачат во грехе».

Я почти ни с кем не знакомила Конде, а мнения немногих «допущенных к телу» разошлись.

– Какое у него образование? – провокативным тоном поинтересовался муж Жиллетты Жан, когда мы обедали с ними в Сен-Дени.

Эна встретилась с нами «накоротке» в баре на площади Аббатисс, а расставшись, сразу позвонила сестре и доложила, что «за полчаса он влил в себя шесть кружек пива и два бокала красного вина. Этот человек – пьяница, точно тебе говорю!» Ивана и Эдди жаловались: «Мы не понимаем ни слова из того, что он говорит!»

Я и сама мечтала не о таком мужчине. А «тот» оказался подлым предателем.