Берег и Море Приключения игрушечного льва Лёвки. История третья

У моря наверняка есть великое множество тайн и загадок. Кстати, одну из них Лёвка обнаружил ещё рано утром и собирался при удобном случае разгадать. Дело в том, что на самой заре, когда солнце только-только заглянуло в окна, Лёвка услышал со стороны моря странные крики на языке, которого не слышат люди…

Как известно, поговорить можно с чем угодно: и с собакой, и с мухой, и с цветком, и даже с булыжником. Не факт, что тебе ответят, но услышат точно. Но люди почему-то давным-давно перестали понимать и даже слышать этот язык, и с этим ничего не поделаешь.

Дети, правда, этот язык знают, и могут поболтать при случае даже с муравьем или, например, с тапочкой. Но потом они вырастают и почему-то все забывают.

Так вот, рано утром Лёвка услышал со стороны моря много-много разных голосов. Они все кричали, и Лёвка даже различил слова: «Внимание! Опасность! Всем очистить берег! Они идут! Срочно всем укрыться в безопасное место!» Через какое-то время крики стихли. Это было загадочно, а загадки Лёвка любил. То есть не любил.

Вернее, любил делать так, чтобы их не было.

– Мам! Мам! Послушай! Ну, послушай! Скажи, пожалуйста! – Тим вдруг подбежал к их зонтику весь мокрый и запыхавшийся.

– Ты не замёрз? – приподняв тёмные очки, спросила мама.

– Нет! Ты что! Там вода, как варёное молоко!

– Парное…

– Ага, парёное. Ну слушай, я что подумал. Вон, видишь, тётенька…

Лёвка и сам уже некоторое время назад обратил внимание: розово-красная женщина, похожая на большую подушку, поминутно вскакивала с лежака и кричала неприятным голосом на маленькую девочку лет пяти:

– Ия! Куда пошла! Брось это! Ия! Не ходи к ним! Не лезь в бассейн! Ия! Кому сказала!

В данный момент тётенька, недовольно бубня, тащила спотыкающуюся девочку в сторону «Хотела».

Девочка старательно ревела.

– М-да, – пробормотала мама. – И что ты хотел спросить?

– Понимаешь, – серьёзным тоном проговорил Тим. – Я вот, думаю. Это же её мама?

– Ну, скорее всего.

– То есть она её родила из себя?

– Да, – насторожилась мама.

– Тогда получается, что это её частичка. Такой кусочек. Как рука, только отдельно.

– Красиво говоришь. Можно и так выразиться, мой кусочек.

– То есть это она сама на себя, получается, ругается? Как же она может так себя не любить?

– Стванное дело, действительно! Это ведь так пвосто – любить двуг двуга, – прошептала Гекка из-под мышки Тима.

– Ты так считаешь? – возразил Лёвка, который был в Игре немного дольше, чем Гекка, и кое-что повидал.