Ловец слов

Уходившие в город должны были осознавать, что в их распоряжении только три дня, в течение которых они должны попасть обратно в деревню, чтобы вернуть себе талисман. Тогда память их имени не угаснет в ритуальном костре старейшин.

Яш не помнил своих родителей. Еще в младенчестве он остался на руках одной только бабушки-аникай и деда-Наиба. Куда делись родители он не знал, ему не рассказывали. Может, забыли, может, не хотели травмировать.

Конец веревочной лестницы скинули вниз между водопадом и отвесной скалой.

Яш ловко спустился по ней и дернул сигнальный конец веревки – лестницу затянули обратно, наверх. Всё, он остался один на один с внешним миром, где опасность подстерегала тебя больше со стороны алчных и хитрых людей, чем от диких, но предсказуемых зверей.

* * *

Было приятно идти по мягкому ковру из моха и опавшей листвы. Редкие осенние листья, которые еще остались на ветках, слетали медленно вниз. Оставшиеся на зимовку птицы перекликались друг с другом где-то вдалеке.

Временами тишину бесшумной поступи нарушал треск веток, оказавшихся под ногой Яша. В лесу было красиво и спокойно. Здесь юноше всё было знакомо и понятно. Он легко мог считывать следы прошедшего недавно этой же тропой кабана или лисицы. По направлению ветра и движению облаков он мог угадать, когда пойдет дождь, но от всех этих знаний ему не становилось легче. Если бы это был очередной поход на ярмарку, как раньше, то всё было бы иначе. А теперь он не знал, что ожидает его там, в поселении людей.

Яш вздрогнул от звонкого крика вороны, слетевшей с макушки ближайшей сосны. Эхо её карканья долго еще отражалось от каменных стен. «Фу, напугала…», – выругался он про себя.

Мысли путались в голове. Страхи, сомнения, вопросы. Яш пытался успокоить себя тем, что переживания старейшин окажутся преувеличенными. Он посетит город, там не заметит ничего необычного, Аксак тем временем найдет причину угасания слов, и они заживут прежней жизнью. Но внутренний голос не давал ему покоя, твердя всю дорогу до реки, что всё намного серьезнее.

Спустя пару часов он спустился к изгибу одного из истоков речки Итиль, которая брала начало где-то высоко в горах. В этом месте она удобно подходила к пологому берегу. Яш подтащил к кромке воды кайму (так они называли маленькую лодку-однодеревку). Он только что освободил её от груды камней и сухого валежника (так они прятали её в специальном тайнике от чужих глаз).