Последняя жизнь принца Аластора

Большая часть костей использовалась как опора для конструкций торговых рядов. Тазобедренные кости отлично подходили. Иногда попадались черепа, которые добавляли некоторую степень идиотизма, по мнению Аластора.

Самые старые рынки, например, Рынок Ядов алых вдов, забирали самые лучшие и крупные скелеты. Лавочники драпировали изысканные ткани на ребрах, а также располагали прилавки и полки внутри своих бывших врагов – троллей и кабанов, гигантов и грифонов.

Люди шли по краю улицы, держась ближе к горам, пробегая мимо пустых торговых рядов с табличками «Закрыто, пока магия не вернется».

«Слабаки! Терять выгоду из-за какой-то Пустоты? Чем бы она ни была». Аластор не мог этого понять. Примерно так же, как и любовь мальчика к тому, чтобы каждое утро натирать свои плоские бессмысленные зубы. Проспер повернулся. Его внимание привлекло какое-то движение справа. Как Аластор и думал, Рынок Ядов все еще работал. Одна из вдов бродила по улице и рассматривала брошенные прилавки.

Алые вдовы были суровыми существами, они не боялись никаких демонов.

У каждой из них было тело змеи, но женские руки и головы. Говорят, последствия какого-то древнего проклятья. Никто не мог провести много времени рядом с ними из-за страха за свою жизнь или боязни заразиться их недугом. Они носили длинные красные вуали, чтобы нечаянно не убить кого-нибудь: один их взгляд мог навсегда остановить сердце.

Аластор заметил еще одну странную вещь: эта вдова носила небольшой значок на короне, которая держала ее вуаль. Маленький портрет его сестры в своем истинном обличье.

Фамильный орден, которым могли удостоить только самых ценных и приближенных демонов. И сестра оказала такую честь вдовам? Она приняла этих исковерканных тварей с почетом и доверием?

И теперь он действительно прочувствовал кошмар, в который попал. Аластор только не понимал, проснется ли он теперь когда-нибудь.

«Глаза подними, слизняк, – только и сказал он. – Если не хочешь превратиться в камень».

Мальчик сглотнул и великодушно выполнил просьбу.

Вдова все ходила мимо огромных рядов, которые она раньше занимала вместе с такими же, как она, завернутыми в фирменный красный бархат. Мальчик и девочка шли, огибая гору, к серебряному павильону рынка.

Проспер и Нелл замерли, как вкопанные, когда увидели его. Аластор опять пожалел, что у него нет собственного тела, и он не может выразить своего восторга. Вместо этого ему пришлось терпеть ужас, захлестнувший мальчика.

– Это… – выдохнул Проспер.

«Именно».