Город, которого нет

Эту семью мы знали, может даже и заходили они к нам. Но Басю я по сути видел вот так близко впервые. Оказалось, что она уже живет на этой ферме неделю и приехала домой помыться. Конечно, глупо было спрашивать, почему на ферме мыться нельзя. Оказалось, всё просто. На ферме нет водопровода, вода колодезная и пока согреешь, то да сё – нет сил. Только поел и спать. Всё это Бася хриплым голосом нам, мальчишкам, разъяснила, небрежно жуя соломину. Хм, задаётся, решил я. И был прав. Как не задаваться, когда напротив бледненьких трех мальчиков сидела ярко-красная от загара, облезлая до нельзя, с ободранными руками, коленками и совершенно босая.

Но хоть и задаётся, но нет-нет, а на нас смотрела.

Мы ехали перелесками да полями всё ближе к морю. Дорога бежала. Какие-то птицы висели над нами. И запах лета всё время нас сопровождал. То полыни, то орешника, то сосен. Меня охватило чувство какой-то предстоящий радости.

Наступил вечер. Нас накормили картошкой с крупной солью. Было и молоко, всё как обещала хозяйка. Мрачный, больших размеров немец, хозяин всего, показал, где мы будем спать и сказал, что утром, в шесть часов чтобы мы были готовы.

Он поставит нас на работы. Так и сказал – поставит. Басю отправил спать к хозяйке, а сам пошел на сеновал. Бормотал, звякал конской утварью, а может это были бутылки. Но мы легли на матрасики, набитые сеном и провалились. Сон у нас был крепкий, несмотря на укусы ночных насекомых -разбойников. Но я решил всё выстоять, как например Жан Вальжан у Гюго. Он же ещё и цепь с ядром на ноге таскал. С этими мыслями я провалился. Ничего не снилось. Только вероятно уже под утро мелькнула Бася, но оказалось, что это – хозяин. Он сказал коротко:

– Вставать, киндер. Одеваться и шнель, шнель, лошадей запрягать. Сегодня работаем на жнейке, собираем остатки.

Мы ничего не поняли, но на шепот одного из мальчиков «а что, завтрака не будет?» я ответил, как заправский фермер: завтрак мы ещё не заработали.

За это лето мы прошли все: и жнейку, и молотилку, и сеялку. Я научился запрягать своего Серого (так называла лошадь хозяйка) и всегда поутру был у меня кусок хлеба с солью.

И Серый уже тянул свои бархатные губы к моему карману.

И всё-таки наловчились мы и в лесу побывать. Заросшими просеками собирали мы невиданное количество земляники. Дятлы с красными хохолками долбили деревья. Выбивали из-под коры жучков да червячков и тут же их утилизировали. Орехи были мягкие, а сок их молочного цвета. Кстати, находили янтарь. Вот ведь интересно.