Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда

– Уилл, познакомься с мисс Кларой, – произнесла Джиджи так, словно они были давними подругами.

Затем она спустилась с крыльца и приобняла Клару.

– А меня зовут Хелен, – сказала она и пригласила ее в дом.

Мое сознание судорожно металось между отвращением и ужасом. Но дальше стало только хуже.

Первым делом они пошли на кухню. Джиджи не стала давать Кларе уже готовую еду из холодильника – нет, она приготовила ей свежее блюдо. Пока Клара ела, Джиджи принесла ей чистый халат, забрала всю ее одежду и постирала.

– Уилл? – позвала она.

Что же ей от меня понадобилось?

– Да, Джиджи?

– Набери для мисс Клары ванну.

Возможно, именно в тот момент я придумал свою коронную фразу из кино. «ДА ЧЕРТА С ДВА!», подумал я. Но ванну все-таки набрал.

Джиджи отвела Клару наверх, искупала ее своими руками, вымыла ей волосы и почистила зубы.

Я хотел закричать: «Джиджи, прекрати трогать эту грязную тетю! Она провоняет всю ванную!», но знал, что так говорить нельзя.

Они были примерно одинаково сложены, поэтому Джиджи отвела Клару к своему шкафу с одеждой, поставила перед зеркалом и стала прикладывать к ней вещи, чтобы выбрать, какие ей подойдут.

Мисс Клара благодарно вздыхала и повторяла сквозь слезы:

– Хелен, пожалуйста, это все лишнее… Пожалуйста, перестаньте. Я этого не заслуживаю.

Но Джиджи и слышать таких глупостей не хотела. Она взяла Клару за обе руки и легонько потрясла их, чтобы та посмотрела ей в глаза:

– Иисус любит тебя, и я тоже, – сказала она.

Других аргументов она не принимала.

Джиджи относилась к чужим бедам как к своим. Она искренне следовала слову Божьему и считала доброту и любовь к окружающим честью, а не обузой. Я ни разу не слышал, чтобы она жаловалась на работу в ночную смену. Она ни одного плохого слова не говорила об отце, хоть он и избивал ее дочь. Следуя заветам из Библии, она готова была принять не только нас, но и кого угодно. Все люди были ей братьями, и она с радостью защитила бы каждого.

Джиджи была моральным компасом, направлявшим меня по жизни.

Она была моей связью с Богом. Если Джиджи была мной довольна, это значило, что и Бог мной доволен. Если же она была мной разочарована, то и Всевышний тоже. Говоря со мной, она будто передавала мне наставления прямо с небес. Поэтому ее одобрение для меня было не просто теплыми чувствами любящей бабушки, а самой настоящей милостью Господа.

Джиджи воплощала в себе мое понимание святости и божественности.