..из коллекции Марка Пекарского

Его отношение к миру основывалось, как мы полагаем,

на вслушивании,

Но это – опять же, как мы полагаем, – не мешало ему

и всматриваться.

Смиренно следуя своему предназначению, он

Каждый день испытывал себя звуками

И – опять звуками… звуками… подобно

Йогу: вслушиваясь, всматриваясь, погружаясь,

растворяясь…

Годы шли, но перед ним не возникало проблемы выбора пути:

Ему всё было ясно с самого начала потому, быть может, что

Наталия Петровна Рождественская, его мать была певицей, а

Николай Павлович Аносов, его отец, – дирижёром.

Мало того,

Аносов руководил дирижёрскими занятиями сына

в консерватории.

Думал ли кто, что, кроме дирижёрского, для него уготован

другой путь?

И да и нет: он осваивал также и фортепианное искусство, – но:

Йорк разве что не посетил он впоследствии, став всё-таки

дирижёром.

Новое в музыке, поиски нового стали смыслом

его деятельности.

Исследование – постоянное и целенаправленное —

составляет его жизнь.

Кто сделал столь много для пропаганды новой музыки?

Он! Конечно,

Он не один – время было такое.

Но он один из первых,

один из главных.

Лёгкость, как думают иногда, является главной чертой

его интерпретации,

А я так считаю, что лёгкость его очень тяжка: она есть мудрость.

Ему отнюдь не чужды глубокие, иногда трудные

размышления – но! —

Всегда он добивается предельной яркости, ясности.

Музыка – это его

Игра, – но игра сложная, подчас драматичная. Это путь,

который ведёт его

Чрез тернии – к звёздам!

Экспонат №2: «Бес» и «Без»

Ненапечатанные тексты – это всего лишь дарственные надписи на книгах.

Если вы помните, я страсть как люблю играть в буковки, слова и т.д. – ну и, соответственно, дарю плоды этой любви разным людям. Со временем я стал разборчивее и больше не преподношу мои книжицы кому попало. Помнится, однажды на приёме у очередного ректора Московской консерватории Тиграна Алиханова я от доброты душевной одарил его своей первой книгой Назад к Волконскому вперёд. Работа эта, как ни странно, нравилась мне самому, и подарить её приличному человеку было приятно. Через год я опять посетил кабинет Тиграна Абрамовича и для порядка спросил, как ему понравилась моя книга. – «Какая?» —удивился он. Я назвал. – «А-а-а… Да у меня и без неё их так много, и не хуже твоей!»

Но есть и другие субъекты дарения. Вот, к примеру встретил я недавно у себя на концерте удивительную женщину, Инну Алексеевну Барсову.