Горький и евреи. По дневникам, переписке и воспоминаниям современников

Только бы, лишь бы не дошли они в безумии до уничтожения лучших друзей, незаменимых служителей их общего дела». И добавляет в конце письма: «Настоятельно прошу Вас сохранить в секрете то, о чем я пишу (Можете конфиденциально сказать об этом одно слово Горькому). Не нужно, чтобы кто бы то ни было воспользовался этим в политических целях против СССР. Люди там ведут столь гигантские бои, что я слишком хорошо понимаю их душевное перенапряжение и их ошибки уровень [КУЛИКОВА. С. 40 и 53, 54].

Единственный прокол в «гостевой политике» у советских товарищей произошел с Андре Жидом – в то время очень популярным в СССР[22 - В начале 1930-х гг. в Москве было дважды издано собрание сочинений А. Жида.] и на Западе писателем, которого Горький в своем выступлении на 1-м Съезде советских писателей причислил вместе со своим другом Роменом Ролланом к категории «инженер человеческих душ». В поездку по советской России Андре Жид, по его словам, отправился с самыми радужными представлениями: он был человеком левых взглядов, антиколониалистом и антикапиталистом, восхищавшимся СССР.

Все, о чем мы мечтали, – все было там. Эта была земля, где утопия становилась реальностью [ЖИД АНДРЕ (II)].

Его, как гея, даже не смущало принятие в 1934 году закона против гомосексуализма[23 - Истинной причиной, заставившей якобы Жида предпринять это путешествие, было его желание встретиться со Сталиным – писатель питал обманчивую надежду повлиять на вождя в плане исправления некоторых недостатков в развитии СССР, включая и положение гомосексуалов [ДЕВИД-ФОКС].

Сегодня Красная столица встречает виднейшего писателя современной Франции, лучшего друга СССР.

Одной из целей его поездки была встреча с Горьким, но она не состоялась – 18 июня Горький скончался. Почетный гость принял активное участие в церемонии всенародного прощания с Максимом Горьким, организованной с большим размахом. Его даже удостоили высокой чести, выступить с речью на Красной площади. Находясь рядом со Сталиным, трибуне Мавзолея, Жид патетически заявил:

В наших умах судьбу культуры мы связываем с СССР.