Темные отражения. Немеркнущий

Лиам немногое рассказал мне о своем пребывании в Лиге; оно было коротким и жестоким, и таким болезненным, что он воспользовался шансом слинять при первой же возможности. И, хотя мы об этом и не подозревали, он подготовил меня к новому витку моей жизни. Предупредив меня один раз, второй, третий о том, что Лига будет контролировать каждый мой шаг, будет требовать, чтобы я забрала чью-нибудь жизнь просто потому, что им так надо, им так хочется. Он рассказал мне о своем брате, Коуле, о том, кем тот стал в заботливых руках Лиги.

Коул. Я знала из сплетен, которые ходили в Лиге, что он был мегакрутым – агентом под прикрытием с колоссальной эффективностью. Знала от Лиама, что его брат буквально подпитывается энергией пистолетных выстрелов.

Однако никто, даже сам Лиам, не удосужился упомянуть одного: насколько похоже, невероятно похоже они выглядели.

Глава третья

По какой-то причине Джуд самовыдвинулся в качестве единственного члена приветственного комитета. Когда я вернулась в штаб со своей первой операции, его долговязая, вышагивающая из стороны в сторону фигурка маячила в конце коридора, и торпедой метнулась ко мне, чтобы обрушить на меня лавину вопросов.

Шесть месяцев спустя он по-прежнему был единственным, кто ждал нас на том же месте, награждая за благополучное возвращение широкой улыбкой.

Когда Вайда приложила свой пропуск к двери, я приготовилась к последствиям. Роб и остальные члены опергруппы уже доставили Коула Стюарта в штаб, но я заставила нас задержаться – не спешить спускаться в туннель.

Было важно дать Робу получить все поздравления за успех операции – пусть поваляется в славе, словно собака в траве. Когда агенты вошли в дверь, до нас донеслись приветственные восклицания, мы видели, как, заходя в помещение Штаба, они вскидывают кулаки, практически забыв о Коуле в кресле-каталке.

В длинном белом коридоре уже никого не осталось – только эхо ликующих голосов, которые сопровождали появление агентов.

Мужчины шагали дальше, и оживленный гул постепенно затихал, пока мое собственное дыхание не осталось единственным звуком. А еще мне бросилась в глаза пустота в конце коридора, там, где обычно стоял Джуд.

– Ах, слава тебе, Господи! – пробормотала Вайда, воздевая руки над головой. – Настал день, когда мне не придется вправлять позвонки после его мертвой хватки. Адьос, пупсик.

Наверное, для кого-то «пупсик» считается ласковым обращением.