Рассказики-4. Криминальные истории

А театрам приходится ставить на сцене – классик же!

– Ну, дай Бог ей здоровья! -Бунин расположился в свободном кресле: -Можно мне с вами? —и налил себе рюмочку: -Я, кстати, принес сегодняшнюю газету. А там попался весьма интересный материал, -он отпил глоток: -Знаете ли вы госпожу Каренину?

– Как-то раз видел чету Карениных на прогулке в Летнем саду, -припомнил Толстой: -Он степенный, в годах. Какой-то крупный чиновник, насколько я знаю. Она молодая, красивая, чуть за двадцать. Улыбчивая приятная женщина. С ними еще был сынишка лет четырех в матросском костюмчике.

Хорошенький, в маму.

– Экий ты наблюдательный, Лев Николаевич! —отметил Бунин: -А я хорошо знаком с ее братом – Стивой Облонским. Он многое рассказывал о Карениных. Но с ними я не встречался – не их я аристократического круга.

– Зато звезда мирового писательского сообщества! —рассмеялся Чехов: -И член нашего круга.

– Мерси боку, -слегка поклонился Бунин: -Но что же я вычитал в газете? Анна Каренина попала под поезд на Николаевском вокзале и погибла!

– Боже упаси! Какая жалость! —воскликнул Толстой.

– Вот уж несчастье! —всплеснул руками Чехов и сбил с носа пенсне.

Один Некрасов остался невозмутимым: -Я о Карениных слыхом не слыхивал, но женщину мне очень жаль. А как это с ней произошло?

– Сейчас скажу, -Бунин разлил коньяк по рюмкам: -Но сначала помянем рабу божью Анну.

Выпили, в скорби помолчали. Толстой платочком промокнул слезу. Чехов протер и водрузил на нос пенсне. Некрасов вытер рукавом сюртука нос и усы.

Бунин снова наполнил рюмки. Выпили. И Бунин продолжил: -Полиция выдвинула три версии случившегося – несчастный случай, самоубийство, преднамеренное убийство. Но как-то не подходят они для Карениной!

– Почему ты так думаешь? —заглянул в лицо товарища Чехов.

– Трудно объяснить, но она какая-то не такая! Словно с другой планеты, -Бунин схватился за голову: -Господи! Я только сейчас осознал, что она мертва! А я веселился, танцевал… Прости меня, Анна! —он закрыл лицо руками, чтобы не слышать окружающих звуков музыки, смеха, звона бокалов.

Товарищи сочувственно молчали. Чехов гладил Бунина по голове, Толстой зачем-то расчесывал бороду, а Некрасов задумчиво уставился в камин. Внезапно в их замкнутом кругу возник лакей Гриша: -Это вам от Гиляровского, -поставил на столик бутылку коньяка и тихо исчез.

Толстой оглянулся в зал, чтобы хоть кивком отблагодарить за внимание, но виновника торжества уже выносили на улицу под восторженные крики.