Железные амбиции. Мои победы с Касом Д'Амато

С этого дня Кас начал давать мне практические советы: «Понимаешь, зачем это делаешь?», «Что чувствуешь, когда отрабатываешь это движение?», «Не делай что-то только потому, что я тебе это велел».

Однажды он посмотрел на меня и спросил:

– Есть желание изменить свою жизнь?

Я утвердительно кивнул в ответ.

– Судя по тому, что я видел, если только будешь прислушиваться к моим советам, не отвлекаясь на разную ерунду и не позволяя другим морочить себе голову, ты станешь самым молодым чемпионом в тяжелом весе всех времен и народов.

Мне было всего-навсего тринадцать, а он считал меня непобедимым! Конечно же, я ответил, что мечтаю стать чемпионом мира, и ему это понравилось. Во время наших бесед в основном говорил Кас. Он расспрашивал меня о моих ощущениях, а потом объяснял, с чем именно они связаны. Кас хотел полностью понять меня. Мы обсуждали не только физические, но и психологические аспекты бокса: почему боксер теряет силу воли, почему что-то вдруг начинает казаться более сложным, чем оно есть на самом деле? Я порой не понимал всего, о чем шла речь, но интуитивно чувствовал, что он хотел сказать.

Кас знал, как общаться на понятном мне языке. Он и сам был парнем с улицы, который работал над собой, пока не стал личностью.

Через несколько месяцев тренировок с Касом меня ждало условно-досрочное освобождение. Однажды ко мне в комнату зашел Стюарт:

– Послушай, ты планируешь остаться с Касом? Тебе не стоит возвращаться в Бруклин. Там тебя либо убьют, либо отправят обратно в тюрьму.

Меня и самого не радовала мысль о возвращении домой. Я жаждал перемен. Мне нравилось то, как меня настраивали на позитивное отношение к жизни. Я начинал чувствовать себя частью общества. До выхода из Трайона мне полагались три свободных дня вне спецшколы. В свой первый выходной я поехал в Бруклин повидаться с мамой.

– Только помни: если попадешь в какую-нибудь передрягу, это будет конец всему, – предупредил меня Бобби.

Я переночевал дома, и все было в полном порядке.

Можно было покурить травки и пойти на Таймс-сквер с моим корешем Эппом, однако я отказался от этих шикарных планов. Вместо этого я поговорил с мамой – она была пьяна – и потусовался с ее друзьями. Моего брата дома не оказалось, а сестра общалась с подружками. Таким образом, я почти не выходил на улицу. Но о моем желании стать боксером узнали все.

Второй выходной вне Трайона я использовал для визита в Кэтскилл, где провел две ночи и три дня.