Темные отражения. В лучах заката

Мы прошли один квартал на восток, потом свернули к реке Лос-Анджелес и железной дороге, которая шла вдоль набережной. Наш выход находился примерно в тринадцати кварталах к северу, но это были темные, тихие и плотно застроенные кварталы. Я оглянулась, ощутив, как по моей спине пробежал холодок тревоги. Но в этой тьме было невозможно что-либо увидеть даже рядом, а уж тем более разглядеть группу детей, которая шла следом за нами. Коул предупредил, чтобы они выждали десять минут и только потом полезли за нами в тот же выход – просто на случай, если что-то пойдет не так.

Тогда они успеют убежать.

Повезло им.

Я по-прежнему смотрела вперед и крепко держала Клэнси за руку. Его кожа казалась невыносимо горячей. Утро сжимало город в холодных объятиях, и не было солнца, которое заставило бы их разжаться. Но Клэнси, похоже, совершенно не страдал от холода. Казалось, его сейчас вообще ничто не волновало.

Коул резко вскинул руку вверх, и мы замерли, затаив дыхание. Клэнси с любопытством наклонился через мое плечо, чтобы увидеть, в чем проблема.

– Ах, – сказал он, снова отодвигаясь. – Удачи с этим.

Наш маршрут проходил под эстакадой шоссе 101, которое тянулось дальше через реку и близлежащие железнодорожные пути. Из увиденного в воспоминаниях рядовой Моралес я знала, что дальше пути заблокированы перевернутыми грузовыми вагонами, а рядом с ними расставлены прожектора. На шоссе должны были стоять два военных джипа – и еще больше прожекторов. Все действительно так и было. Мы осторожно и бесшумно приближались к автомобилям, не заметив ничего подозрительного, пока первые три силуэта не показались на краю насыпи, по которой проходило шоссе.

Они держали руки у глаз, будто смотрели в бинокль.

Коул бросился животом на пути. Я заставила Клэнси опуститься на землю вместе со мной.

– Что такое… – заволновался Толстяк, но Вайда вовремя зажала ему рот.

Черт, черт, черт, черт. Страх волной пробежал по моему телу. Как я могла так ошибиться?

Нас по-прежнему окружала непроглядная тьма, но мы уже вошли в нечеткий круг света, который отбрасывали прожектора.

Коул негромко выругался, обернулся и жестом велел нам двигать назад. Вайда вытащила пистолет и поползла обратно. Толстяка она тащила за собой, вцепившись другой рукой в его рубашку.

Ветер холодил кожу, забираясь сзади под куртку. Слева от нас виднелись листы какого-то металла вроде жести, дребезжащие так, будто вот-вот взорвутся. «Медленно, – приказала я себе. – Не паникуй. Двигайся медленно».