Портрет Лукреции. Трагическая история Медичи

Только нескончаемый дождь, бьющий тысячами серебряных игл по подоконникам в детской, по полу и зеленоватым окнам, по улицам и домам всего города.

Примерно через месяц после похорон Марии чуткое ушко прижалось к шершавой деревянной перегородке между комнатой и кабинетом великого герцога и услышало следующее: глухие размеренные шаги из одного конца комнаты в другую, скрип пера, сдавленный кашель и совсем близкий шелест дыхания. А затем голос Вителли, советника великого герцога Козимо:

– Прискорбно, – произнес он и добавил: – Хотя, разумеется, ничто не сравнится с горькой утратой госпожи Марии.

Молчание, после – неразборчивое бормотание в знак согласия. Козимо.

– Письмо из Феррары подобает случаю, – отчитался Вителли.

Послышалось шуршание бумаги: похоже, послание внимательно изучали.

– Итак… – продолжил Вителли, встав поближе к перегородке. Судя по всему, он читал из-за плеча Козимо. – Юноша и его отец, герцог, безмерно опечалены утратой и выражают глубочайшие соболезнования вам и матери госпожи Марии.

– Да-да, – слегка нетерпеливо поторопил Козимо.

Если бы обладательница ушка подвинулась левее, то заметила бы просвет в деревянной панели, а если бы прижалась к трещине как следует, увидела бы свет канделябра, очертания кресел, стоящую фигуру – вероятно, Вителли – и человека, сидящего в чем-то блестящем и коричневом, а именно великого герцога Козимо в мантии на собольем меху, которую он носил в холодные дни.

– Второе письмо, – продолжил Вителли после небольшой паузы, ибо он всегда знал, когда говорить, а когда промолчать, – пришло от некоего приближенного феррарского двора.

Козимо тяжело откинулся в кресле.

– И?

– Отправитель намекает, что герцог огорчен неудавшимся союзом так же, как и вы. Далее упоминается – и весьма тактично, должен заметить, – что герцог слаб здоровьем, и приход к власти его сына, Альфонсо – лишь вопрос времени. Потому я вынужден поторопить вас с ответом. На это место претендуют многие, значит…

– Что тут поделаешь? Я отнюдь не…

– Письмо намекает, – объяснил Вителли, – что герцог положительно смотрит на брак сына с другой вашей дочерью.

– Но… – Козимо почесал в бороде. – Ее светлость Изабелла уже обручена, я не могу разорвать такое серьезное соглашение. Как он себе представляет…

Вителли вежливо прокашлялся.

– Полагаю, ваше высочество, речь идет о госпоже Лукреции.

Любопытная девочка – если она там была – отпрянула бы от просвета.