Жуткая история Проспера Реддинга

Все вокруг завертелось, дом закачался. Раздался еще один крик, громче и страшнее. Я заставил себя поднять глаза.

Книга на столе вдруг раскалилась добела и вспыхнула.

Глава 6

Легче не стало

Я до сих пор не могу толком вспомнить, что случилось дальше.

Воспоминания были какими-то туманными. Кое-что я помнил обрывками, иногда они складывались в картинки, и вновь распадались. Все как будто состояло из кусочков, фрагментов и сомнений. Кажется, я слышал, как Прю выкрикивала мое имя, и, наверное, видел, как ее рыжие волосы мелькнули в бликах свечей.

Бабушка набросила черную ткань на книгу, пытаясь сбить пламя, пока оно не перекинулось на ее белый пиджак.

Я не понимал: то ли я вдыхаю огонь и дым, то ли они вырываются из моей груди. Кожа горела, в груди что-то булькало. От этого звука у меня свело челюсти. Казалось, что мои кости превращаются в изломанные колючие ветки.

«А-а-ха-ха-а», – зевнул кто-то у меня в голове.

Сотня ног громыхала по лестнице, я лежал на полу, и он трясся у меня перед глазами.

Но одна пара ног направилась ко мне, а не наверх. Идеальные туфли на каблуках с носами, острыми как бритвы, цок-цок-цокали по каменному полу.

«Вставай, – думал я. – Вставай сейчас же». Я застонал, перевернулся и упал на спину, пытаясь засунуть руки под себя. Меня накрыло волной слабости, которая прокатилась по мне от головы до пяток, а потом растворилась в темноте. Когда я немного пришел в себя, то увидел, что Прю стоит на лестнице. Она была бледна, почти прозрачна, как воск оплывающих свечей.

– Проспер! Проспер! – Она хотела броситься ко мне, но дедушка Теодор поднял ее, обхватив за талию огромной ручищей, не обращая внимания на ее крики, пинки и протесты.

– Нет! – задыхаясь, попытался крикнуть я.

Я должен был помочь Прю, должен был защитить ее. Но ко мне подошел дедушка Бартоломью. В руке у него было что-то длинное и блестящее. Огонек свечи отразился в лезвии, и я понял, что он держит.

Нож.

Рейберн прижал мое плечо к полу резиновым наконечником трости.

Я пытался пнуть его костлявые колени и сбить с ног, но тело отказывалось выполнять приказы мозга. Я увидел бабушкино напряженное лицо, на котором застыло непреодолимое отвращение, еще более сильное, чем обычно. Она взяла нож.

«Нет! – проревел голос в моей голове. – Не сегодня! Никогда!» Сильный порыв ветра распахнул дверь, отбросил с дороги визжащую тетю Клаудию и задул все свечи. Стало темно.

Кажется, теперь кричали все.