Зажги свечу

    Твоя Вайолет

Да уж, как обычно, вспомнила кровное братство, чтобы облегчить свою совесть, и даже не подумала об открытке или письме для дочки. Эйлин знала, что на этом вопрос с днем рождения Элизабет закрыт. Единственной дочери Вайолет исполняется одиннадцать лет в чужой стране, а из дома ни слова поздравлений не прислали.

* * *

В первый день мая молодая сестра Хелен, учительница Донала, написала записку его матери. Мальчик заливался краской, сильно волновался и начинал задыхаться, когда ему задавали вопрос.

Возможно, его астма не до конца излечена? Не следует ли снова поговорить с доктором? А вдруг что-то в классной комнате спровоцировало приступ? Сестра Хелен упомянула, что малыш очень любознательный и так печально видеть, что приступы удушья мешают ему учиться. Запечатав письмо в конверт, она положила его в сумку Донала.

– Сестра, вы про меня написали? – покраснел он.

– Донал, про тебя я ничего плохого не сказала.

Я написала твоей маме, что ты один из самых прилежных мальчиков в классе.

Довольный Донал еще сильнее залился краской и прикусил губу от восторга.

* * *

В первый день мая Морин получила письмо из больницы в Дублине: если она удовлетворительно сдаст экзамены, то сможет поступить на учебу. Морин написала Берне Линч записку, поскольку встречаться им запретили. Однако Берна уже нашла себе новых друзей и ничего не ответила.

Морин решила, что ей все равно. Следующие шесть недель она будет пахать как лошадь, чтобы успешно сдать экзамены.

А еще в первый день мая Эшлинг и Элизабет пришли после школы в лавку к отцу, чтобы попросить его зайти домой на минутку, маманя хочет с ним поговорить.

– Ну и как я пойду домой? – сердито спросил Шон. – В лавке кто останется? Мой сын-балбес, видимо, решил, что слишком хорош для такой работы. Я его с ланча не видел…

– Маманя велела привести тебя во что бы то ни стало! – заявила Эшлинг, открывая заднюю дверь.

– Она заболела, что ли? – разозлился Шон.

Он отпихнул Эшлинг, и та отпрянула в сторону.

– Нет, дядюшка Шон, она не заболела, сидит за своим столом в гостиной, но сказала, что это важно.

– Тогда передайте ей, что, раз это так важно, она может прийти сюда сама! – прорычал он.

– Она сказала «во что бы то ни стало»! – пропищала Эшлинг.