Субъект. Часть четвертая

Я был меньше, чем привидение. Никаких чувств, как прежде. Только алиеноцепция, возведенная в абсолют.

Стоя, а точнее, зависнув над землей во избежание погружения в кору, я осматривался. Не было сомнений, что подо мной земля, а не вода, горный хребет или очередной атмосферный слой. Материя подо мной была плотной, однородной. Грунт. Мерзлый грунт, так как по мере погружения в него, колебания частиц усиливались, подсвечивая контраст уровней промерзшей почвы. А вот и тонкая прослойка снега, местами утоптанного, так полагаю… А вот и деревья, что будто стояли над зеркальной гладью, так как их корни, глубоко уходящие под землю, сильно походили на их же голые кроны.

Было здесь и еще кое-что, невнятное, неоднородное, кипящее миллиардами реакций, превращений, обменов и замещений. Люди!

Но было сложно даже определить их пол. Сигналов, что улавливал, было настолько много, что я не успевал в них разобраться. Вот бы прежнюю возможность видеть глазами!..

И тут мое восприятие, как по команде, стало незамедлительно меняться.

То меня застилали вибрирующие линии, пронизывающие пустоту, то цифры, беснующиеся или же сгруппированные в отдельные дроби, то пульсирующие отголоски эха электромагнитных полей, то гаммы малоинформативных излучений…

Я чуть не сошел с ума, пока, наконец, не получил, что хотел. Мир в блеклых, но привычных красках. К моему бескрайнему изумлению, передо мной стоял собственной персоной легендарный поэт, живший в позапрошлом веке. Александр Сергеевич Пушкин. Не узнать его было невозможно.

Его брови были сосредоточенно сдвинуты, а в руке зажат мушкет, что проникал сквозь место, где по идее должна быть локализована моя голова.

Грянул выстрел и комок крупных, организованных ядер врезался в правую руку противника, разъединяя целые сообщества частиц, что дисциплинированно сцепились между собой, строго соблюдая всю энергетическую иерархию электромагнитных полей его тела. Часть биоматериала начала неуклонно покидать свои законные места, самоотверженно перебираясь в другой мир условий, что не позволит им остаться в прежнем виде.

Кровь закапала на снег.

Переключив внимание на выстрелившего поэта, я запоздало уловил глобальные сбои во внутреннем мире его реакций. Сердце взахлеб гоняло кровь, недоумевая с каждым сокращением, когда ее приходило все меньше и меньше, а давление, толкающее ее к нему – падало.

Опустив пронизывающий взгляд ниже, я обнаружил разрушенные кости таза. Кровь скапливалась в брюшной полости.