Субъект. Часть четвертая

Точнее, там, где должен быть, если полагаться на правильное истолкование моих желаний этим всемогущим гидом из параллельных миров.

Озираясь в поисках цели моего межпространственного прыжка, я пришел к выводу, что в этот раз нахожусь посреди торговой площади. При этом наводняли ее личности не столь галантной наружности и поведения, которое было присуще поэту и кругу лиц, в котором он пребывал. Я с недоумением вглядывался в угрюмых людей, в грязные окна, сквозь деревянные стены бараков, но так и не увидел знакомого лица.

Уже почти потеряв всякую надежду отыскать поэта, я решил плюнуть на эту сомнительную задачу и попытаться найти выход из этого места, из этого времени, из этого состояния, хотя бы для начала вернуться в ту злополучную квартиру, с которой все началось, но тут мое внимание приковал некий субъект.

С самого моего появления здесь, он сидел буквально у носа и штопал грязный сапог. Его лицо было нездешнего, смуглого оттенка, а нос широким, приплюснутым, как у африканца. И все же, в этих грубых и не обремененных интеллектом чертах лица чем-то отдавало несостоявшимся поэтом.

Быть не может. Это, похоже, и был Пушкин, но уже в другом проявлении его генотипа. Соответственно, он никогда и не писал ничего и, по сути, был никем и ничем. Курчавый негр поднял уставшие глаза и уставился куда-то в пространство, в дебрях которого был локализован я. Меня он, конечно же, не видел. Глянув напоследок на его испещренное морщинками и складками лицо, я вновь нырнул в спутанный клубок из параллельных миров.

А это уже становилось интересно. Продираясь сквозь бесчисленные альтернативы, напоминающие выпотрошенные магнитные ленты из кассет, я акцентировал свое желание на том, что предотвратило бы именно смертоносный конфликт, но никак не формирование самой личности, результат становления которой, собственно, и придавал мне мотивацию отсрочить ее смерть.

Декорации сменились. Застывшие фигуры сгруппировались вокруг какого-то события. Царила тишина, и атмосфера была перенасыщена каким-то невесомым, но, в то же время, тяжелым продуктом эмоциональных реакций.

Послойно охватив всю территорию, я подтвердил свои догадки о похоронной церемонии. С облегчением заметив знакомую фигуру среди присутствующих, я исключил, что хоронят поэта. Рядом с ним стоял его противник. Между ними не чувствовалось никакого напряжения. Все их внимание и переживания были направлены к трупу какой-то женщины, что смирно лежала в толще взрыхленной земли в центре круга скорбящих.