Субъект. Часть третья

А как же я ненавидел чужие ожидания – неистовые и ничем не неподкрепленные, которые одно время так любили взваливать на мои плечи родственники, однокурсники и вообще все кому не лень… Да даже от одних лишь предположений о направленных на меня ожиданий посторонних людей уже становилось неуютно. Конечности и язык сковывало от чужих представлений о том, каким я перед ними должен быть…

Чего уж говорить о произошедшем с незнакомкой, для которой, готов поспорить, подобный исход оказался настоящей неожиданностью. Неожиданностью вдвойне, так как сразу после случившегося я исчез из виду.

Ведь я не хотел, чтобы она ждала от меня чего-то дальше. Но бегство не освобождало от ответственности. Ответственность не оставалась там лежать, брошенная. Она следовала за мною по пятам, с укоризной глядя навстречу моим мыслям. Я был в ответе за эту девушку.

Кто знает, быть может, ее народ традиционно такое не приемлет и для них она теперь опороченная… А вдруг у нее была помолвка с ранних лет? Что если из-за меня она теперь не найдет себе места под солнцем? В ответе за это буду только я и моя проклятая минутная слабость.

Эти мысли ежесекундно терзали меня, и я пытался себя отвлечь приглушенно играющим магнитофоном. Переезжать я не стал. Послонявшись по лесу несколько дней, я убедился, что охоту на озабоченного отшельника никто не объявил. Девушка исчезла, от нее остался только развороченный ковер из опавших сосновых иголок. Постепенно я успокаивал себя мыслью, что все забылось, а молодая саамка осталась цела и невредима, и вообще у нее хватило робости запереть то происшествие в сокровенных покоях своей души.

Как будто ничего и не было. Дышать становилось легче.

Вскоре я продолжил свои вылазки в близлежащие окрестности, тренировки мозга возобновились. Синергетический эффект воздействия на моторную кору стал сглаженным – его я отточил до такого автоматизма, что уже сходу мог заставить дрожать небольшое взгорье.

Вместе с этой практикой я неизбежно заинтересовался и соседними участками своего мозга.

Ковыряние в собственном сером веществе действительно нагоняло жуть. Раньше даже от одной мысли об этом можно было поперхнуться, но сейчас я бесстрашно ощупывал вниманием все эти бугры и извилины, а на одном участке даже надолго залип, отслеживая раз за разом странную, рекурсивную закономерность накатывающего внутри меня удивления точь-в-точь в момент, когда вспыхивал этот самый участок.

Также мне показался любопытным перешеек между полушариями.