Сцепь

С самого начала они наотрез отказались воспринимать слова Вали о том, что она – Лиза. То, как она называла их мамой и папой, раздражало, выводило из себя. Но потом… Отец признался, что в поведении Вали сквозь толщу непривычной чужой внешности он вдруг разглядел свою дочь. Узнал ее, признал, прочувствовал.

Немыслимым образом Валя верно отвечала на каверзные вопросы родителей Лизы. Описывала обстановку квартиры, без запинки говорила, где хранятся иголки с нитками, заколки для волос, документы, пылесос, какого цвета утюг и какой расцветки ее постельное белье, какой ящик комода для чего предназначен.

Валя отвечала и на вопросы о детстве – не очевидные, вопросы о мелочах, вроде описания любимой пижамы или обоев в ее комнате десять лет назад.

– Кто такой Ежик? – спросил отец.

И Валя, не задумываясь, выпалила:

– Это имя моей мягкой игрушки-гусеницы. Но правильнее спросить «кто такая», ведь она девочка.

Валю спрашивали и о родственниках, соседях, одноклассниках, о событиях их жизни, подробностях, которые были известны Лизе.

Задавали и ложные вопросы, чтобы исключить обман.

– Сколько тебе было лет, когда умер дядя Гена? – спрашивала мама о несуществующем родственнике.

И Валя отвечала:

– Какой дядя Гена? Не знаю такого.

– Помнишь, когда мы пошли на каток, мы гладили на улице кошку? Ты уговаривала забрать ее домой. Какого она была цвета? – спрашивал отец.

– Не было такого, – фыркала Валя. – Ты не позволил бы гладить бездомную кошку, потому что у нее может быть лишай. И вообще ты их всех зовешь блохастыми.

И на каток с тобой мы ни разу не ходили, – обиженно добавляла она.

При этих «допросах» присутствовал психиатр, позже – полицейский психолог. Они тщательно наблюдали за реакциями, готовые выявить ложь. Валя отвечала на их вопросы, проходила всевозможные тесты, заполняла анкеты. Она поправляла, когда ее случайно или нарочно называли Валей, раздражалась от этого. Валя плакала, видя себя в зеркале, в отражении ложки или оконном стекле. Ее рука в неосознанном движении тянулась поправить волосы, указательный палец рисовал в воздухе полукруг так, словно она собиралась намотать на него длинную прядь, но, наткнувшись на воздух, палец замирал, и рука медленно опускалась.

Это повторялось много раз.

Помимо привычки поправлять волосы, родители Лизы на беседе с психологом поочередно заявили и о других особенностях поведения своего ребенка, которые ясно виделись в Вале. Так, Лизу раньше часто ругали за ее привычку хрустеть костяшками пальцев.