Дом при Луне. Стихи и проза

***

Я серебром солёного зюйд-веста

Вдруг прилечу из космоса в дали,

Увидеть свет чарующего детства

В твоих глазах на краешке земли..

Вечная колыбель

Под соснами постелью

Зелёная трава

Мне станет колыбелью

На вечные права.

Во времени истома

Не будет душу рвать,

И ни к кому  другому

Не буду ревновать.

Ты верь, я не забуду,

Весёлые глаза,

И милые причуды,

Что были при слезах.

Во времени покоя

Добьёмся наконец,

Не плачь, того не стою,

Что твой не стал венец.

Расскажи о том, чего не знаю

Расскажи о том, чего не знаю,

Как гудят над полем провода,

Как полынь под горьким тёплым маем,

Тает сладким стоном иногда.

Как над клёном, бережно пушистым,

Стриж мелькает в тишине небес,

И прибой июньский серебристый,

Твоих рук тепло несёт чудес.

***

Мне тебя всегда не хватает,

зюйд-бродяга свежесть принёс,

и на сердце тихо оставил

все желанья из тысячи грёз.

Остров Невезения

Напиток Сократа

В глухом вонючем подземелье

Сократу чашу поднесли,

«Испей для смерти это зелье,

И мыслей дерзость удали!».

И ликом  вечно безымянным

В надежде милости богов,

Суды творили окаянны

Над совестью других веков.

И ныне, правя неспособно,

Любители есть «угостить»,

Но время  жизни неудобно —

Не выйдет всех нас отравить.

Калифы на час

О, город, земная светлица,

Не радуйся свету ночей,

Что белой сиренью ложится

На плечи мостов и людей.

Чужой равнодушной рукою

«Украсили» дом на Неве,

Забыв про святые иконы,

Сиявшие в нём при тебе.

Фельдмаршал в сиянии медном

Простёрся, скользя над рекой,

Надеясь, что память Победы

Не вечна над властью земной.

Ему всё равно. Он в могиле.

Но  следом  пришли «флюгера»,

Людишки без славы и силы,

И зубчатых стен шулера.

О, Питер! Cпасённый народом,

В годину лихих перемен,

Ты вновь был обижен тем сбродом,

Что выкормлен духом измен.

Безликий правитель озёрный,

Продавший свой меч Темноте,

Отмыться от крови позора

Не сможет, ведь Память сильней.

И в ночь, не прошло и полгода,

Украдкой  был снят  со стены,

Калифом на час, без народа,

К позору холопьей вины.

А город заплещется маем

Сквозь холод  осенних дождей,

Ведь он, как никто, понимает,

Великую память людей.