Конец эпохи Эдо

На все это нужно было отдельное разрешение и личная осведомленность местного управителя, который как назло за день до моего прибытия отправился с докладом в соседнее село Тайки, там располагалась временная ставка отрядов лояльных Есинобу. Юко посоветовала сначала провести перепись всех местных ремесленников многие из которых не относились напрямую к Одаю и были так скажем добровольно принудительно приглашены из ближайших деревень и окрестных ремесленных поселков, коих тут как выяснилось осталось предостаточно, мастерские и кузни располагались чуть ниже основной деревни, около небольшой реки.

Как раз туда мне и предстоит сегодня попасть.

Преодолев довольно крутой спуск, спустившись к самим мастерским я сразу подошел к человеку с очень мрачным лицом сосредоточенно вытачивающему лук и спросил у него как найти главного мастера. Он недовольно пыхтя очень холодно сказал.

– Видишь плавильню, там поищи, зовут Таро, только не шатайся, если по делу, то решай быстрей и проваливай, нечего перед глазами маячить …– Произнеся он сразу опустил голову и с еще более мрачной миной продолжил вырезать лук.

Плавильня была самым большим древесным зданием, которое создавало над собой клубы мягких пушистых облаков. Из самой плавильни доносились звуки ударов, шипящей воды выливаемой на раскаленный метал и постоянная брань. Уже у входа в нее воздух был сильно горячее, а из прохода так и вовсе шел пар, будто слившийся с языками пламени немного покусывающий своим жаром. Войдя внутрь мне моментально стало жарко, не могу себе представить как можно работать в таких условиях, хотя чего удивляться человек ко всему привыкает, ко всему.

Под высокими потолками здания сосредоточенно трудилось множество людей, они ковали мечи на радость злодейке войне. Пока я осматривался и слегка приоткрыв рот бродил вокруг мне довелось стать свидетелем несколько нервной ситуации. Посреди кузни располагался стол, место за которым занимал, грузный, даже слишком, напоминающий вяло пульсирующего слизня старый мужчина. На его бесконечной пухлой груди красовался государственный орден. К нему подошел молодой работник и положил на широкий стол свое изделие, склизкого вида толстяк взял сверкающую, поблескивающую от преломляющегося повсеместного света катану, с витиеватой гравировкой ближе к рукояти, он долго разглядывал ее все сильнее прищуриваясь, сильно скукоживал лицо, как будто его выворачивало от сильного смрада. Работник явно заволновался и стал переминаться с ноги на ногу, предчувствуя неладное.