Конец эпохи Эдо

Почему то начал истошно выдумать лица своих родителей, которых я никогда не видел, и утешал себя, что возможно уже после смерти я смогу их увидеть и они будут непременно такими, какими я их сейчас выдумал, и улыбающимися, хорошо будет, если они мне обрадуются.

– Стоять, вешай сначала огромного…– Грозно произнес мой обвинитель и судья в одном лице.

– Господин, может обоих сразу, а то холодно под дождем?

– Говорю, сначала большого, как ты двоих сразу душить собрался, у нас одна веревка, как дух испустит, снимай и накидывай на этого.

… – Довольно сухо проговорил главный.

Как горько осознавать, что вопрос жить или не жить, сводится к таким сухим рассуждениям, о нехватке веревок и еще горче от того, что я такой дурак.

– Давай его, веди к виселице, сколько мы еще тут провозимся, правда холодно…– После этих слов четверо крепких солдат повели Таро в сторону виселицы. Оказалось виселицей нам должны были послужить тории напомнившие мне те, что вели к новому храму, сгоревшему в моем детстве, те на которых облупилась краска, те которые должны были скоро развалиться, сгнить и превратится в труху, однако даже их я все таки опережу.

Сделав пару шагов, Таро обернулся и с легкой улыбкой произнес.

– Видишь, я первый, смотри, а потом повторяй за мной, это просто, смотри не ошибись, висеть тоже уметь надо.

– Помолчи уже, давай просовывай голову. Ну и шея, прям древесный ствол. Давай- давай, не дергайся.

Таро накинули петлю, затянули, и перекинули веревку через верхнюю балку.

Жирный чиновник с растянувшейся во все лицо улыбкой наблюдал за этим, на его груди все так же красовался орден. Стоя подле властительного господина, он уже не выглядел как человек, облизывал языком свое заплывшее лицо, скрипел зубами от нетерпения, еле отрываясь от земли подпрыгивал на месте. Вскоре четверо солдат, отойдя подальше и обхватив длинную прочную веревку, с огромным усилием стали поднимать великана. Он не проронив ни единого звука, молча поднимался в воздух, опустив широкие руки вниз, укусив язык и выпучив глаза, медленно задыхался.

Высокий господин в желтом смотрел на это настолько безэмоционально, для него это наверно то же самое что раздавить жука ползущего по дороге. Но лица некоторых солдат, даже душителей, таковыми не были, несмотря на напускной холод, они все же понимали, что творят.

Смотря на колыхающееся тело, мне стало еще страшнее. Тишину разбавляли только хрипы, звук дождя и постукивающие вдали раскаты грома.