Матиаш I Корвин. PR и ритуалы при венгерском королевском дворе

Должно быть, он объяснил тщеславному и легко поддающемуся влиянию человеку, что только он способен спасти родину и что его великий предшественник на посту губернатора Янош Хуньяди также считал борьбу с турками своей главной задачей.

В середине марта Силадьи покинул столицу и, таким образом, управление государственными делами выскользнуло из его рук. Это было немедленно принято королем, который при достигнутом таким образом успехе показал мастерство, которым гордился бы даже опытный дипломат (Ил.

2-2-7).

Однако Матиаш, хотя и категорически отвергал контролирующую руку опеки, чувствовал потребность в подсказках верного и надежного, инициативного и широкого кругозора советника.

Такого советника ему предложили в лице Яноша Витеза Зреднаи. Это был доверенное лицо и правая рука Яноша Хуньяди во время его губернаторства. Он разделил плен в Буде с Матиашем, затем первым посетил его в Праге и приветствовал как будущего правителя.

Он приобрел полное мастерство в ремесле управления при дворах четырех королей. Более того, его можно было считать самым образованным человеком в стране.

И вдобавок ко всем этим прославленным качествам он приобрел при дворе ту мягкость, которая может уберечь тщеславие сильных мира сего, и изобретательность, которая идет окольными путями, чтобы добраться до мест, где король тщетно пытался бы идти прямым путем.

Он имел наибольшее влияние в среде Матиаша, но не занимал официальной должности.

Потому что Матиаш, заняв свой трон, оставил всех в их достоинствах и должностях. Он также оставил епископа Ниитры Альберта Ветеси на посту канцлера, хотя тот принадлежал к врагам дома Хуньяди. Он сделал все возможное, чтобы выиграть у них. Он продемонстрировал замечательное самообладание и терпение. Он неоднократно приглашал Ласло Гараи, Миклоша Уйлаки, графов Сентдьёрдьи, которые держались в стороне, через эмиссаров.

Он был готов дать им все гарантии, его даже заверили, что его мать и дядя поручатся за него и подтвердят его аттестаты своими печатями.

Но его терпение имело пределы. Когда Уйлаки, хотя все его желания были выполнены, все еще не хотел приезжать в Будавару к своему шурину Подебраду, Матиаш писал:

«Уже ясно, что г-н Уйлаки презирает нашу терпимость к миру и хочет играть с нами в игры.