Матиаш I Корвин. PR и ритуалы при венгерском королевском дворе

Во время работы этого парламента Матиаш положил конец негативной ситуации, созданной палатином Ласло Гараем, который упорно держался подальше от короля и отказывался выполнять обязанности своего высокого положения участвовать в делах управления страной и совершенствовании законодательства.

Король терпел это более четырех месяцев. Но теперь он должен был положить конец невыгодному как авторитету короны, так и интересам страны положению дел.

Ласло Гарай лишился его высокого достоинства, и на его место был поставлен Михай Орсаг Гути, магистр двора, когда-то один из самых доверенных сторонников Яноша Хуньяди, ныне Матиаша.

Тем не менее, эта декларация чувства долга и силы монарха вызвала серьезные осложнения. Самолюбие Ласло Гараи было глубоко уязвлено его свержением. Его враждебность к правителю, который сорвал его планы завоевать корону, отказал дочери в браке, а теперь добавил позора, достигла своей последней стадии. Ему не терпелось отомстить за все эти обиды.

К нему присоединился Миклош Уйлаки, воевода Трансильвании и бан Славонии, который также чувствовал себя оскорбленным тем, что он, второй по званию, был исключен из первого чина и в остальном был отодвинут на задний план неблагосклонностью короля.

И старые враги дома Хуньяди теперь могли положиться на одну из его самых сильных опор – Михая Силадьи.

Губернатор, понявший цель и то, почему его старались держать подальше от двора, стал недоволен. Он чувствовал себя униженным тем, что ему оставили только звание губернаторского чиновника, его сила была полностью отнята у него.

Его честолюбие и тщеславие искали компенсацию в плане приобретения княжеского достоинства Сербии. Благоприятную возможность для этого предоставил тот факт, что со смертью сына Дьёрдя Бранковича, Лазаря, в начале 1458 г., после едва ли годичного правления, между двумя его ослепленными братьями вспыхнули вспышки конфликта. Одного из них, Иштвана и вдову Лазара Силадьи убедил отказаться от своих требований в пользу него, он, с другой стороны, предложил им большую часть поместий дома Хуньяди.

Но предупреждение вдовы Яноша Хуньяди сорвало план, которому в противном случае не хватало условий осуществиться. Потому что, конечно, сербы никогда не могли забыть, что несколько лет назад у князя Дьёрдя Бранковича, которого они боготворили, была отрезана и изуродована правая рука, когда он попал в плен.