Спецоперация «Зверобой»

Кстати, тот же Савенков про тебя каким-то образом пронюхал и слезно просил отдать тебя в бюро переводов. Пойдешь?

Полковник хитро прищурился.

– Что вы, да никогда, – наотрез отказался Баталин.

– Ты не торопись. Как бы не промахнуться. Он тебя грозился едва ли не своим замом сделать.

– Товарищ полковник, я им факультативно буду помогать. За счет своего личного времени.

– Хитер монтер, учитывая, что мы работаем от зари до зари, без выходных, где ты видел это личное время. А по большому счету ты прав, это же наше общее дело.

Надо – поможем. Вот сейчас и пришло то самое надо.

Записи бомбера Питера Ланге оказались настоящим ребусом. Баталин быстро понял: капитан делал стенографические записи, да еще мелким, куриным почерком, разумеется, по-немецки. Будь такая абракадабра записана по-русски, и то вряд ли разберешься, а тут еще на чужом языке. На это и рассчитывал фашист, мол, откуда у диких русаков найдутся спецы по немецкой стенографии. Но Ланге просчитался. Действительно, таких специалистов были единицы, но, поди ж ты, не повезло фашисту, Баталин знал немецкую стенографию.

Почти всю ночь корпел он над записями. Но ребус разгадал. Оказывается, Ланге участвовал в совещании командиров летных частей немецкой воздушной армии. Там же из уст командования и прозвучали даты – 30 сентября – 1 октября, которые гауптман пунктуально занес в свою записную книжку. Цифры оказались особой важности – на эти сутки гитлеровское командование назначило генеральное наступление на Москву.

На втором допросе фашистскому капитану ничего не оставалось, как подтвердить верность расшифрованных записей. Они в тот же день были доложены командованию Разведуправления, далее в Генштаб, в Ставку Верховного.

Гитлеровский пилот был поражен, он пережил настоящий шок. Этот русский старший лейтенант, которого, казалось, он, чистокровный ариец, легко обвел вокруг пальца, «расколол» его. «Огненный летун», по сути, выдал врагам дату наступления на Москву.

Интересная была работа. Но участие в ней скорее исключение.

Допросами занималось специальное бюро переводчиков, которое квартировало на улице Грицевца, 19. А в обязанности офицеров первого отдела входил подбор сотрудников для заброски в тыл, введение их в оперативную обстановку, обеспечение легендирования, снабжение документами, разработка условий связи, осуществление засылки агентов и руководство их дальнейшей работой.

Учили, как по неожиданным приметам установить, что перевозится в поездах.