Рыжий дьявол

Но существует общее правило: в партийные учреждения и, в том числе, в редакцию газеты, не принимают людей непроверенных, так сказать, с улицы… А вы как раз такой! Уж извините.

– Так что же мне делать?

– Самый простой вариант и самый для вас лучший – устроиться на какую-нибудь другую работу. А уж потом мы вас переведем… Но только – потом! Сначала приглядимся, присмотримся…

– Да к чему, собственно, присматриваться-то, – начал я… И тут же умолк. Понял: передо мною – стена! Ее не прошибешь и не поколеблешь.

И обойти ее тоже нельзя. Надо смиряться – ничего не поделаешь! – Вы говорите – устроиться, – вздохнул я. – Но куда? Куда? Может, вы мне посоветуете?

– А что вы, собственно, умеете? – поинтересовался Кудрявцев. – У вас есть какая-нибудь „мирная" специальность? – И потом добавил, помедлив: – Насколько нам известно, вы были блатным… Профессиональным вором…

– Чепуха все это, сплетни! – воскликнул я возмущенно. – Ну, посмотрите на меня: разве я похож на блатного?

Кудрявцев прищурился, разглядывая меня.

Потом сказал добродушно:

– Вообще-то лицо у вас уголовное. Что-то есть в нем такое… – он пощелкал пальцами, – специфическое…

– Ну, не знаю, – пожал я плечами, – не знаю, что вам померещилось. Во всяком случае, я по специальности художник-график. Иллюстратор. И, между прочим, хорошо знаком с оформлением и производством газеты.

– Что-о? – удивился Кудрявцев. Брови его полезли вверх, губа отвисла. – Это каким же образом?

– Так ведь я – старый фронтовой журналист! – пояснил я, глядя на собеседника невинными, чистыми „голубыми глазами".

 – Вам об этом разве не докладывали?

– Н-нет… Но вы все-таки сидели?

– В общем, да, пришлось… А кто тогда не сидел?

– И арестовали вас за железнодорожный грабеж, не так ли?

– Эх, да какой там грабеж, – махнул я рукой. – Просто в поезде началась облава. Чекисты искали каких-то бандитов… Никого не нашли, ну и стали хватать всех подряд. Так вот я и попал.

А ведь тогда, при сталинском режиме, как было? Если уж попался – то не вырвешься…

– Где же это происходило? Когда?

– На Украине, в тысяча девятьсот сорок седьмом году. Помните, какое было время?

– Конечно. Но все-таки… – он насупился, бормоча: – Странно как-то… Непонятно…

И вдруг потянул к себе лежащий на углу стола свежий номер газеты.

– Значит, вы – журналист?

– Да, – сказал я нагло. – Еще какой!

– Проверим.