Русь и Орда

Войны промеж Брянском и Карачевом ныне нет, и мог бы я вас всех казнить, аки татей и разбойников, либо обратить в холопы. Но я того не хочу, ибо ведаю: не своей охотой пошли вы на это подлое дело, а лишь по приказу. Того, кто его дал, судить будет Бог, вас же я отпускаю на волю. Запомните все мое слово да перескажите другим: карачевские князья никакой русской земле не вороги, чужого они не ищут, но за свою вотчину и за людишек стоят крепко – то вы сегодня и сами видели. Кони ваши, оружие и доспехи взяты нами в честном бою и останутся нам.

Вы же берите своих убитых да раненых и ступайте с Богом. А ежели кто из вас вдругораз попадется мне за разбоем, разговор с ним уже будет иной: прикажу повесить на первом суку. Тому верьте, ибо слово мое крепко.

– Спаси тя Христос, княжич, – раздались голоса из толпы. – Нешто мы по своей воле пришли? Не дает Господь Брянщине добрых князей, вот и сами маемся, да и соседям поперек горла стоим!

Из гущи пленных, раздвигая локтями других и подталкивая друг друга, вышли на дорогу три молодых воина.

Не говоря ни слова, они опустились на колени и поклонились Василию в землю.

– Сказывайте, чего хотите? – строго спросил княжич.

– Дозволь нам остаться, твоя княжеская милость, – за всех ответил один из воинов. – Тебе и родителю твоему, пресветлому князю Пантелею Мстиславичу, хотим служить!

До конца XV века все вольные люди, не попавшие еще в прямую зависимость от вотчинников (то есть в холопы, в закупы или в кабалу), были свободны покинуть земли одного княжества и переселиться в другое.

Князь, от которого они уходили, конечно, старался удержать их всеми правдами и неправдами, но на новых местах их обычно принимали охотно, давали землю и на несколько лет освобождали от податей. Таким образом, просьба, высказанная брянцами, не заключала в себе ничего необычного, и Василий ответил:

– То ваше право, коли вы вольные люди, а не холопы, и я это право уважу.

Ежели воями хотите служить – велю принять вас в дружину, а коли желаете хозяйствовать – получите землю и помощь. Но глядите сами: как бы семьям вашим не приключилось худа от брянского князя.

– В дружину твою хотим, княжич, а люди мы вольные, и семей у нас нету. Бобыли мы все трое!

– Кабы не семьи да не худоба[21 - Худобой крестьяне называют свою скотину и домашний скарб.], почитай, все бы до вас утекли, – раздались голоса.