Авиатор: назад в СССР 8

Штурмовики и вертолётчики вышли на перекур, а Валерий Алексеевич решил ещё сказать нам пару слов.

– Ребя, я предупреждаю. Достаточно на наш полк пришлось тяжёлых задач за эту войну, – с серьёзным видом сказал Томин. – Никаких сверхкрутых манёвров! Родин и Гаврюк, вас это в первую очередь касается!

– Товарищ командир, так мы… – попробовал объясниться Гаврюк, но Томин не дал ему договорить.

– Вот я тебя и Родина знаю! Постоянно рядом с вашими задницами приключения вертятся!

– А я всегда знал, что эти двое магнит геморроев, – вставил свою умную фразочку Гнётов.

– Григорий Максимович, ну вы слишком категорично отзываетесь о своих товарищах. Хорошие они ребята, зато у нас с вами нет таких болезней в пятых точках, – улыбнулся Гусько.

– За всех не говори, Евгений Савельевич. Мамой клянусь, в санаторий поеду в отпуске к себе в Ереван, – заявил Бажанян, посматривая в окно.

– Ладно, я про подвиги предупредил. Чтобы были сосредоточенными и внимательными. Кто летит на прикрытие, иранцев не трогать.

Не геройствовать! – постучал по столу Томин.

– Товарищ командир, у нас пока только один претендент на звёздочку, – заметил Гусько, кивнув в сторону Буянова.

– Савельевич, не завидуй. Мне теперь до конца жизни на митинги, уроки мужества и остальные мероприятия по твоей партийно-воспитательной линии ходить, – недовольно сказал Иван Гаврилович.

– А ничего в этом плохого нет! Детей полюбишь… ой, вслух сказал! – приложил руку ко рту Томин.

По классу пробежали мелкие смешки, но Буянов грозно на всех глянул.

Конечно, подкол со стороны командира мог бы оказаться чересчур грубым. При первом взгляде на Гавриловича я подумал, что он сейчас со всеми потрохами съест Менделя – зятька. Посидел секунду комэска, подумал и начал улыбаться.

– Это вы все моей пенсии завидуете. Вам ещё всем служить и служить, а я на даче буду розы выращивать, – мечтательно заявил Буянов. – Зятёк, помогать будешь! – громко сказал комэска Менделю, который всеми силами пытался не попасться на глаза Буянову.

Хорошо, что Гаврилович спокойно иронизирует на тему подобной ситуации. Для советского общества ситуация с отношениями Алёны и Паши выглядит вульгарной и неприемлемой. А там как уж две женщины поделят этого красавца Менделя неизвестно.

Я шёл по коридору на улицу, чтобы посидеть на свежем воздухе, как со спины меня позвал Гнётов.

– Да, Максимович, – подошёл я к нему и был встречен в штыки.

– Сильно сокращаешь между нами дистанцию.