Про русских, финнов, шведов, поляков и другие народы. Книга 2

Судя по всему, Черчилль начал говорить что-то лишнее, так как Брук (начальник Генерального штаба армии Великобритании), стараясь делать это как можно незаметнее, то и дело тянул Черчилля за рукав. Сталин же, взяв инициативу в свои руки, подливал коньяк собеседнику и себе, чокался и вместе с Черчиллем осушал рюмки, продолжая непринужденно вести, как видно, весьма интересовавшую его беседу.

Встреча подошла к концу. Все встали. Распрощавшись, Черчилль покинул комнату, поддерживаемый под руки. Остальные тоже стали расходиться, а я стоял как завороженный и смотрел на Сталина.

Конечно, он видел, что я все время наблюдал за ним. Подошел ко мне и добрым хорошим голосом сказал: „Не бойся, России я не пропью. А вот Черчилль будет завтра метаться, когда ему скажут, что он тут наболтал…“ Немного подумав, Сталин продолжил: „Когда делаются большие государственные дела, любой напиток должен казаться тебе водой, и ты всегда будешь на высоте. Всего хорошего“. И он твердой, неторопливой походкой вышел из комнаты.

Сколь велико было пристрастие британского премьера к нашим спиртным напиткам, можно судить и по тому, что посланные Сталиным через Черчилля различные подарки Рузвельту были доставлены в целости, а вот водка и коньяк были выпиты в пути, о чем сам Черчилль и сообщил Сталину, присовокупив свои извинения»

А вот фрагмент книги «Голый шпион» историка спецслужб СССР Геннадия Соколова о деятельности советского разведчика в Лондоне Евгения Иванова, который попал в начале 60-х годов в дом к престарелому Черчиллю, благодаря своему другу Стивену Уарду, известному врачу-остеопату и по совместительству организатору поставок привлекательных юных особ женского пола на вечеринки английской знати…

«„Ну, показывай мне своего русского“, – раздался хриплый голос из глубины дома и шум открывающейся двери.

Я быстро вернулся в гостиную. Знаменитый толстяк предстал передо мной во всей своей грузной красоте, отмеченной печатью восьми десятков лет насыщенной событиями жизни.

„Больной чувствует себя лучше, – не без гордости за содеянное заявил Стивен (доктор-остеопат Уард. – и я разрешаю ему рюмку бренди“

Сэр Уинстон взглянул на этикетку принесенного мною армянского коньяка и медленно выговорил:

– „Ю-би-ле-ни“.

– пояснил я. – „Юбилейный“ – это первый коньяк мастера Седракяна, автора вашего любимого „Двина“. Он его выпустил еще в 37-м году“

Хозяин дома одобрительно кивнул и велел разлить благородный напиток по рюмкам.