Два всадника на одном коне

Времени-то прошло всего ничего, а я уже протиснулся в первые ряды. Впритык стоял какой-то очень толстый дядька среднего роста. По одежде – богатый иноземный купец. Но мне всё равно, купец не купец, а смотреть не мешай! А песельники, которых было двое, между тем продолжали представление.

Эй, народ честной,

Не проходи, постой!

Для маленькой Марфушки

Не пожалей полушки,

А для полосатого Сенечки

Серебряной денежки!

Тут же рядом Марфушка – дворняга, наряженная в сарафан, с повязанным поверх ушей платочком – стояла смирнёхонько на задних лапах и слабо потявкивала, убеждая зрителей не пожалеть для неё полушки.

А полосатый Сенечка – огромный лохматый кот бело-рыжей масти, облачённый в какие-то ремки[16 - Ре?мки – старая, изношенная одежда.], отдалённо напоминающие крестьянскую рубаху, лежал, свернувшись клубком, и, наплевав на причитания скомороха, только щурился во все стороны и даже не мяукал.

Видя, что рязанцы не очень-то спешат кидать монеты Сенечке и Марфушке, песельники решили показать кое-что поинтереснее.

Один из них закричал тонким голосом:

– А ну народ, расступись!

После чего прошёлся по кругу колесом, встал посреди свободной площадки и начал гнусавить, в то время как второй подыгрывал ему на дудке:

Из-за Волги кума в решете приплыла,

Веретёнами гребла, юбкой парусила.

Заколола воробья в четыре ножа,

Положила воробья в четыре котла,

Разложила воробья на двенадцать блюд.

Ну и дальше всё в том же духе. Кто-то смеялся, некоторые кидали мелкие медные монеты.

Видно, скудный ручеёк денег подстегнул певца, и он продолжил с бо?льшим воодушевлением:

Княже мой, господине!

Лучше бы у тебя пити воду, нежели у боярина мёд.

Княже мой, господине!

Лучше бы из твоей руки печён воробей взял.

Народ загомонил. Бояр многие недолюбливали. Песельники знали, над кем можно глумиться, а над кем нельзя: себе дороже будет. За всё представление ни одной шутки про Олега Рязанского, даже самой невинной, я не слышал.

Калачи-то пекут

Не про нас, про бояр.

Бояре-то не съели —

Собакам стравили.

Собаки-то сдурили

Да попа укусили.

Поп с крестом,

Попадья с пестом,

Ударили в доску?,

Поехали в Москву.

Народ вокруг не просто смеялся, а покатывался от хохота. Вместе со всеми смеялся и я. Только толстый иноземец рядом недовольно пыхтел, бормоча что-то по-своему. Не знаю, то ли он плохо по-нашему знал, то ли шутки русские ему смешными не казались?..