«Мишка, Мишка…» Воспоминания

Мы с мамой пошли провожать Ленку в загородный лагерь на месяц по путёвке, которую наша соседка сверху, Виноградова, достала в профкоме военного завода, (где она и работала). Пошли к заводу через «линию» (железная дорога).

Там уже грузятся ребята по автобусам. Лагерь огромный. Отрядов 17-ть было. Сначала младшие отряды двинулись. Вдруг подбегает к маме эта соседка и спрашивает:

– Хочешь Мишку тоже отправить? Путёвка бесплатная «горит». Только ехать надо сейчас же. И в парадной форме с галстуком. А остальные вещи завтра с грузовиком отправите.

 –

До дома бегом минут 15. Там одел отцовские бостоновые брюки. Рубашку-сетку прозрачную нейлоновую, дедом американским подаренную. А галстук?! Галстука давно нет. Из пионеров уже вышел. Забежал к дружку Валерке, а у него сохранился один. Бегом обратно. Последний автобус остался. С 4-м отрядом. А я по возрасту на 1-й тянул. Да раздумывать некогда. Еду с ребятами моложе меня на 3-4 года. Весь такой торжественный. Ну и девчонки решили поиздеваться:

– Дай рубашечку потрогать!? Ой, нейлоновая! А ниточку выдернуть можно? – Обхохатывали меня с час наверно.

Но потом, тут же, в автобусе надо было начальников выбирать. (Звеньевых, председателя совета отряда – демократия с советским окрасом). Кого-то надо от отряда в совет дружины выдвигать. Ну, меня и двинули (думаю – за представительность). От добра – добра не ищут. Здесь я – «первый парень на деревне», а если добьюсь перевода в первый отряд – ещё не известно, как этот отдых сложится. (Живы были, наверно, детские воспоминания о лагерях и нравах.

)

Хлебнул я лагерной романтики полной чашей: свобода, дежурный по лагерю, звёзды в астрономической обсерватории. Втихаря влюбился в Вальку Дымову, красавицу недоступную. Обратно ехали в тесной кампании с Валькой и её подругой Жанной Уманской. Договорились назавтра вместе пойти в Парк культуры. Ждали Дымову мы с Жанной долго, а потом сами разгулялись, разговорились. Опять романтикой пахнуло…

Долго ещё мы с Жанной «разговаривали». В письмах. Она жила в Харькове.

Дочь какого-то украинского министра. Почувствовали родственность душ и лет пять переписывались в длинных подробных доверительных посланиях. Беда была у неё – слепнуть стала. Я пробовал найти какое-нибудь средство от её усиливающейся близорукости. Писал в Одессу (там славилась вытяжка из какого-то жука?!) Ходил в московскую лабораторию, где тогда начинали ставить линзы. (Однажды увидел там мальчика – актёра, который примерял линзы слепого для съёмок.