«Мишка, Мишка…» Воспоминания

И, как-то вдруг, заметил Её…

Отличалась от других всем: платье особенное (высокий стиль!), улыбка задумчивая, гладко причесанные волосы, – весь вид, походка, разговор, – говорили о высокой культуре!..

…Это сейчас я разбираю картинку-«лего»… А тогда глаз схватил всё и сразу! Пахнуло невероятной гармонией – до восторга! Остановившегося дыхания!..

Пригласил на танец. И первый раз в жизни «поплыл»… Гибкая, послушная…Музыка во всём…

Мы стали этой Музыкой (без старания, без малейшего напряга)… Было ощущение полёта…Который был вне Времени – вечным… Мы еще не раз танцевали с ней.

И каждый раз это было ощущение медленно текущего наслаждения, восторга! Мы почти не смотрели друг на друга. Но наслаждение это сладким ядом вошло в плоть и в душу…

Больше уже я ни о чём, кроме этого(!), кроме неё, ни думать, ни чувствовать не мог!.. Помню мой сумасшедший бег по лесу. Когда кто-то сказал мне, что она с другим танцует… Все вокруг видели, что со мной происходит… Это моё невероятное состояние текущего пламени обожгло её душу…

Мы катались на лодке закатным озером.

Ходили, взявшись за руки…

…Мне надо было уезжать! Невыносимо!!

Она оставалась на еще один срок…Я знал, что её зовут Людмила. Щёлокова. Она – дочь советского посла в Аргентине. Отец заболел. И вся семья вернулась в Москву. Она рассказывала об огромных ромашках. О том, как она любит, забравшись с ногами на диван, есть «курабье» и читать энциклопедии. Она училась на четвертом курсе экономического института. Ей исполнился двадцать один год…

А мне?! Мне семнадцать!.

. Я перешел на второй курс музыкального училища… Шеф настрого велел летом заниматься!.. Он в августе назначил всем урок, а потом опять, – надолго в гастроли…

Виолончели с собой нет. Денег тоже…

…Но ведь могли родители прислать, чтобы я остался!!

Еще на 12 дней!!.. Но Шеф!..

…На станцию мы шли впятером… Уезжал только я…

В компании была одна женщина, лет 30-40 и двое симпатичных молодых парней. (Им тоже нравилась Люся).

Женщина эта, видя, что с нами творится, притормозила парней. Мы шли с Ней держась за руки по лесной тропинке… В поезде я прижался головой к стеклу, но прохлада не приходила… Я написал ей письмо туда, в «Заключье», и боялся уронить на бумагу то, что рвалось из души. Зная Её адрес, ездил на её станцию метро (даже на фото осталось «Университет»).

Она ответила очень мило, даже ласково о том, что никто не собирает ей букетики земляники, не катает на лодке.