Коммод

Как теперь будет с новым цезарем? Что ждет его, Бебия, «любимчика Марка-философа», которому прежний император доверил сформированный еще Юлием Цезарем легион, представлявший собой ударный кулак Северной армии. Третий Августов, считавшийся одним из лучших легионов, дислоцировался в Африке и только на время кампании против германцев был переведен в Паннонию. Численность подчиненных Лонгу частей вместе со вспомогательными и приданными отрядами составляла более десяти тысяч человек при обычном легионном списочном составе в шесть тысяч.

Другими словами, под началом Бебия находилось войско, способное сломить сопротивление варваров на главном направлении. Должность была слишком заметная и «хлебная», чтобы «старики» из верхушки претория смирились с выдвижением молодого еще человека. В случае успеха слишком много перспектив открывалось перед «молокосом», как назвали его Сальвий Юлиан и Помпеян. Даже Публий Пертинакс, прозванный легионерами «бородой» за длинные седые космы, свисавшие у него с подбородка, и в общем-то доброжелательно относившийся к молодому легату, почувствовал в Бебии соперника. Однако при Марке им только и оставалось, что косо поглядывать на едва успевшего разменять третий десяток молокососа. Кем теперь они выставили «прыткого» легата перед новым цезарем?

Громыхнуло ближе, увесистее. Бебий невольно глянул на небо. Прежнее, ослепляющей белизны, небесное строение обернулось сизоватой исполинской тучей. Грозу неотвратимо натягивало на город.

Улицы рьяно протягивало ветерком.

Легат вот о чем задумался. Выгоды, связанные с этим назначением, могли обернуться реальным возвышением только в случае успешно проведенной кампании. Если войны не будет, эта должность ничего, кроме хлопот с обманутыми в своих ожиданиях легионерами, не давала. И что? Какая в том беда? Это пустяки, как, впрочем, и предостережение Пертинакса насчет долгого безвылазного сидения в Паннонии или отправки вместе с легионом в Африку. Тревожило другое – успеть бы во дворец до грозы.

Успеть бы определиться. Не проспать момент, когда громыхнет по-настоящему.

На глаз было видно, что общая цель, провозглашенная Марком, его изначальное стремление к добродетели, неугасимое желание просветить подданных мало заботили самих подданных. Наглядным примером наплевательского отношения к замыслам «философа» мог служить пьяный центурион, позволивший себе выйти из таверны с красной опухшей рожей.